— Что совершил этот Сурин? — поинтересовался Рахимов.

— Он убивал людей целыми семьями. Через окно с улицы, ночью, он следил за женщиной в квартире первого этажа, затем дождавшись, когда все лягут спать, голый залезал через окно в квартиру, с целью изнасилования. Есть свидетели, которые видели, как преступник вылезал из окна. Он не жалел ни женщин, ни детей, которые могли оказаться в комнате, — сказал Матвеев.

— Какой ужас, — удивленно произнес Рахимов. — А ведь, по его внешнему виду и не скажешь, что он убийца. Это зверь, а не человек.

— Да, да, вы правы, — задумчиво произнес Матвеев. — Я вот подумал. Пропажа книги, убийство трех монахов и исчезновение маньяка. Между этими событиями есть какая-то невидимая связь. Я пока не могу уловить ее.

— Может быть, китаец знает что-то больше, чем говорит нам? — сказал Рахимов.

— Возможно. Он ведь, как-то узнал, что эта старинная книга находится именно в этом монастыре. Стало быть, ему известна какая-то тайна, о которой он умалчивает. Помните его последнюю фразу о богомоле? Зачем он ее прочитал для нас?

— Да, мне она тоже показалась странной, — согласился Рахимов.

Матвеев и Рахимов покинули монастырскую площадь и завернули налево, в направлении дома, в котором они жили. В переулке они повстречали молодого даоса Сюй Мао, который поспешно куда-то направлялся.

— Здравствуйте, — на корявом английском языке произнес монах. — Наставник Чен ждет вас. Он хочет поговорить.

— Это хорошо. Мы, как раз тоже собирались поговорить с ним, — сказал Матвеев.

Через несколько минут они втроем были в комнате Чена. Старый китаец сидел у окна и спокойно пил чай.

— Присаживайтесь господа, — спокойным голосом произнес, приветливо улыбаясь, старый китаец. — Время течет так быстро, что я не поспеваю за ним. Боюсь, что я и вовсе на месте стою, а мир вокруг меня движется независимо от моего существования.

— Это Конфуций или Лао Цзы? — спросил Матвеев.

— Это абсолютный источник. Он не стоит на месте, он всегда в движении, — ответил загадочно Чен. — Мой ученик молод, он полон сил. Я уже стар. Вначале этого похода, я думал, что дойду до его конца, но теперь, я чувствую, как мои силы покидают меня. Боюсь, что для меня это путь в одну сторону.

— Вы плохо чувствуете себя? Вы больны? — спросил Рахимов.

— Эта болезнь не излечима. Ее нельзя замедлить или остановить. Я стар, а время движется с неимоверной скоростью. Мне не поспеть за ним, — сказал Чен.

— Вы хотели что-то сообщить нам? — спросил Матвеев.

— У нас мало времени. Может быть, и вовсе его нет. Надо торопиться, а вы столько еще не знаете, — сказал Чен. — Зло начало действовать. Я боюсь, что мне не справится, и поэтому нам надо объединить наши усилия.

— О чем вы говорите? Какое зло? И, что нам не известно? — спросил Матвеев. Ему показалось, что старый китаец бредет.

Китаец хотел что-то сказать, но тяжелый кашель прервал его. Когда кашель прошел он продолжил хриплым голосом.

— Я помогу вам в переводе этой записной книжки, — сказал Чен. — Она с вами?

— Да, она всегда со мной, — ответил Матвеев. Он достал книгу из внутреннего кармана и протянул ее Чену.

— Угощайтесь чаем. Его мы привезли из Китая. Он бодрит ум и успокаивает нервную систему, — произнес Чен, с трудом выговаривая слова. После нескольких глотков чая, его голос преобразился, и давящий ком в горле прошел. Он взял книгу и раскрыл ее не первой странице. — Итак, вы уже поняли, что этому документу более 300 лет. Он древнее этого монастыря. К сожалению, время не пощадило многие страницы этой книги. Вы должны узнать всю правду о хозяине этого древнего документа. — Чен начал переводить с древнекитайского языка на английский. — «Жизнь удивительна. Сегодня я в бою одолел самого сильного бойца монастыря. А ведь меня всего полгода назад считали слабым. Они надо мной посмеивались, над моим ростом и силой. Богомол, который дал мне эту чудесную силу помог мне в бою. Я не верил своим глазам и ощущениям. Мои руки, словно сами по себе отражали стремительные атаки, одну за другой. Они словно налились необычайной энергией, которая проникла внутрь меня, наполняя все мое тело и даже сознание. Я не чувствовал боли при жестких блоках и ударах. Мне казалось, что мои кулаки могли пробить все что угодно, любую преграду…

Иногда мне кажется, что этот дар не безвозмездно мне дан, что я должен еще расплатиться за него. Какова же будет эта плата?..

…Сегодня я дрался с шестью вооруженными солдатами из цинской армии. Они напали на деревню и безжалостно убивали всех ее жителей. Я оказался в окружении. Наверное, пришел мой черед умереть, думал я тогда. Расплата за те жизни, что я отнял. Но, не судьба. Я убил всех шестерых. Видимо бог приготовил для меня иную участь, чем смерть в бою…

…Теперь я понял. Этот дар мне подарил не бог, а чья-то воля из темных владык. Все чаще, видя насилие и несправедливость, защищая угнетенных и обездоленных, я убивал своих врагов. Однажды на рыночной площади, лавочник обвинил в воровстве маленького бездомного мальчика — бродяжку. Он кричал «Вор, держите его». Я прекрасно понимал, что произойдет с этим мальчиком, если он попадет в руки безжалостных солдат. Все окружающие тоже это понимали, но ничего не хотели сделать в его защиту, а лишь молчаливо наблюдали. Я подошел к лавочнику и одним ударом убил его… Иногда, я чувствовал, что «убивать» — это у меня в подсознании…

…Мне хочется убивать без всяких на то причин. Я еле сдерживаюсь… По ночам мне снятся кошмарные сны. Не дай бог, что бы они когда-нибудь сбылись.

…Пишу эти слова, может быть в последний раз. Пока темная сторона силы, которую я получил от богомола, окончательно не взяла верх над моим сопротивляющимся сознанием. Тогда в лесу, наблюдая за повадками этого красного богомола, я не заметил, как стал слепо совершать всё, что он делал. Наверное, это маленькое создание управляло мной. Скорей всего, я был тогда под его гипнозом… Пишу эти строки для того, что бы помнить кто я, кем был, и кем не дай бог стану. Я не прекращаю молиться вот уже несколько дней, стараясь не заснуть, чтобы не видеть тех зловещих ужасов, которые приходят во сне ко мне.