— Вы как? — все же поинтересовалась Вивиан.

— Я в порядке. Извини, — говорю Томасу. — Я только хотела погреться в машине…

— Точно ничего не сломано? — с беспокойством спросил он.

Кажется, придется простить его за непростительное поведение.

— Ну… Да, точно.

А может, сказать, что у меня, кажется, рука сломана? И наслаждаться его заботой и нежностью…

— Что? — сказал Томас. — Ты так смотришь…

Кажется, представляя, как он будет нести меня на руках и шептать „Потерпи, милая Алисия“, я смотрела ему в глаза.

— Как? — я отвернулась.

— Не знаю… — похоже, он был слегка смущен. — Надо посмотреть, что с машиной.

— Думаете, она на ходу? — скептично произнесла Вивиан.

Садовник помог Томасу убрать чашу с капота. На нем была лишь небольшая вмятина.

— Поразительно, — сказал садовник с акцентом (наверное, с русским) — Ведь такой камень! Вот раньше машины были — танки!

— Точно, — сказал Томас и подмигнул мне.

Грыыхоруу, похоже, не только над скоростью поработал.

Решетка радиатора вообще оказалась целехонькой. Даже царапин не было. Да на этой машине можно сшибать ворота и без всяких приглашений в гости заезжать!

— Впечатляет, — сказала Вивиан и покивала головой.

— Мы поедем, — сказал Томас.

— Может, задержитесь, расскажете, как вы путешествовали по Ирландии? — торопливо произнесла Вивиан. — А вашей помощнице мы такси вызовем?

Да она ему глазки строит! А он разве не недвижимость должен был ей расписывать? Какие путешествия, а??

Я сказала Томасу:

— Нужно, чтобы ты срочно ознакомился с кое — какими э — э… — что там у риэлторов бывает? — …отчетами!

Томас взглянул на меня и, кажется, понял, обратился к Вивиан:

— Извините, миссис Джемисон, надо бежать. Но, может, в следующий раз.

Вивиан только пренебрежительно пожала плечами. Как будто это не она приглашала его остаться, а он сам напрашивался. Класс! Мне бы так уметь!

— Итак, — сказал Томас, когда мы сели в Форд, — что за отчеты? Ты нашла какую-то комнату, похожую на детскую…

— Похожую? Это и есть детская, уж поверь мне — я няня как никак. И для совсем маленького ребенка!

— Ну и что? — сказал Томас, выруливая к побережью. — Может, к ней приезжают в гости подруги с детьми.

— Ну да, как же! — я насупилась. — Там еще была куча мужских вещей.

— Меня бы удивило, если б у такой красивой женщины не было бойфренда, — сказал Томас.

— Или это вещи ее бывшего мужа…

— Зачем хранить вещи бывшего мужа? — пожал плечами Томас.

Это да. Верно.

— А служанка не удивилась, когда я спросила, не вещи ли это мистера Олимпуса! — выложила я свой козырь. — Она наверняка его знает!

— Или она тебя не поняла, потому что плохо понимает по — английски, — сказал Томас. — Ну, мы проверили твою версию. Теперь ты довольна?

„С чего мне быть довольной? — хотелось крикнуть мне. — Я нашла кучу улик, а тебе наплевать!“

Вместо этого я вспомнила кое-что еще.

— Я заглянула в ее ноутбук, — сказала я небрежно. — И знаю адрес ее почтового ящика: золушка тридцать шесть на яху.

— Зачем он нам?

Нет, он нарочно?!

— Потому что там про Петера сто процентов что-нибудь есть!.. Только… Я там немножко пошарилась… То есть открыла одно письмо…

— И не закрыла его.

— Не успела, — сказала я, зная, что тут-то я прокололась.

Томас нахмурил брови — полоски:

— Если она это увидит, тут же уничтожит ящик.

Он резко нажал на газ. Мы промчались на красный, чуть на врезались в киоск на углу, и обогнули пешеходную дорожку, по который семенила старушка с питбулем на поводке, по тротуару, на котором как раз никого не было.

— Надеюсь, то письмо было о том, что у нее есть сын Петер и она его украла, — процедил Томас.

— Я не знаю, — виновато выкрикнула я, вцепляясь в ремешок ручки над окном. — Я не успела его прочитать, там мексиканка носится по всему дому! Но знаешь, какая тема была у того письма? „Сволочь“, вот!

— О! — скептически произнес Томас, лихо выворачивая руль.

— Куда мы? — проговорила я, подскакивая на каком-то ухабе.

— В Штаб. Ты ведь пароль от ящика не знаешь? Там его вмиг раскроют.