Естественно, по чистой случайности, за моим столом расселась и неразлучная парочка. Шумно поздравив, Галл сразу перешел к делу:

– Во сколько в «Приюте»?

– На шесть.

– Это ж сколько ждать… – удивленно пропищал гоблин, всем видом вопиющий о необходимости хорошо отметить неожиданный рост.

Я задумался: дел в принципе-то и нет, можно и раньше. Только вот съездить на часок в высокий.

– В четыре.

– Отлично! – осторожно хлопнул по плечу орк. – Распишем на троих?

– Что с пацана-то взять? – риторически вопросил я.

На том и остановились. Гоблин и орк сразу двинулись предупреждать народ, что сегодня денек выйдет на часок короче и значительно веселей, а я, подхватив котомку, быстренько рванул из управы на поиски извозчика.

Странно, но Смотритель не вышел. А я и пару книжечек с лавки захватил… Потоптавшись у закрытой калитки на кладбище и не дождавшись нежить, разочарованно двинул по дальнейшему маршруту. Обычно Смотрители всегда выходят к калитке. Может, заигрался там со своими беспокойными «жильцами» и не замечает, что день на дворе?

Быстренько заскочив в Академию, записал время следующей лекции Реалено код ди Миагона и снова посетил знакомую калитку. Сплюнув разочарованно, поймал очередного извозчика, заглянув на сей раз в Библиотеку. Попросил у знакомого архивариуса (впрочем, они все на одно лицо) пару книг с разбором сложных рун на составляющие и сказал:

– Один вопрос, Хранитель.

– Слушаю, – сложив руки на груди, кивнул красноглазый.

– Святейший Ронуарио.

Архивариус растянул тонкие губы в улыбку:

– Религию выбираете? Сразу откажитесь от такого покровителя… Это не Бог и даже не отдельная сущность, а всего лишь один из ликов Единого. Начало очищения, если быть предельно точным.

– Э-э… Уровень развития?

Улыбка Хранителя стала еще шире:

– Единый признает только человеческую расу. Привечает полукровок. И терпит эльфов, гномов и гиранов. Все остальные достойны только одного – очищения.

Стало быть, Единый призывает уничтожить большую часть населения Руана? Неудивительно, что имперцев так не любят…

Помотав головой, прогнал недавно виденную сцену в Храме и поблагодарил Хранителя за полученную информацию. Забрав приготовленные для меня книги, поспешил в «Приют».

Харчевня оказалась переполнена, и витающее в воздухе чувство веселья вкупе с винными парами мгновенно настроили меня на праздничную волну. «На пять минут всего задержался, – мелькнула мысль, – а пару бочонков уже оприходовали». Еле пробившись через толпу к любимому столику, упал на привычное место. Орк, схватив пустую кружку, наполнил ее до краев из стоящего на столе бочонка и шумно опустил передо мной.

– Отвару…

– Парни не поймут, – отрезал Галл, – от кружки пива не помрешь, чай не гоблин.

Судя по состоянию Турни, тот успел опустошить три-четыре чашечки своей кислятины, так что добрался до такой кондиции, что и пиво примет за любимый напиток. Только Куорт, разместившийся на стуле, взирает множеством трезвых глазок на происходящее.

Попробовав пиво, подвинул поближе большую сковороду со скворчащей картохой и, не забывая закусывать вкусной квашеной капустой, принялся за еду.

Все-таки стражи – хорошие ребята. Дали мне утолить голод, смочить горло, после чего к столу потянулась череда паломников с поздравлениями. Впрочем, никто не забыл захватить кружку, вовремя подставляя ее под струю живительного напитка, и, чокнувшись, толкнуть короткую речь. В основном ограничиваясь: «удачи!», «живота!», «награды толще!» да «златых крученых!». Только один гном, осушивший одним глотком кружку и попросивший добавки, выдал загадочное: «Стал быть!»

Активность спала, орк притащил очередной бочонок с пивом, и я, наконец, добравшись до середины кружки, заинтересовался одной странностью – арахн не ест!

Сидит на стуле, зыркает, не ест, не пьет, хотя коготь для пожатия подает (по примеру Галла мало кто решился погладить Куорта). Зацепив на блюде странный фрукт, если, конечно, бывают сливы размером с доброе яблоко, протянул еду прямо под нос арахну.

Глазки Куорта сосредоточились на подношении. Гладкая матовая кожа под целой чередой носовых отверстий лопнула, распахнулась пасть… я сразу протрезвел: три ряда белых, треугольной формы зубов – акула, увидев такое, отрастит крылья, дабы успеть смотаться! Сглотнув, повернулся спросить у гоблина, чем все-таки питается наш молодой коллега, когда почувствовал странную легкость в руке. Резко мотнул головой обратно: так, рука на месте, сливы нет. А арахн занялся привычным разглядыванием зала харчевни.