Повторная вода, но уже ледяной воды, вырвала из приятных воспоминаний. А какое лето было классное! И сколько надежд на новый год…

Меня вновь окатили из фляжки, я захлебнулся и зашелся в кашле. Вернулись звуки, а перед глазами расплывающиеся пятна собрались вместе, явив зеленую рожу с ярко блестящими глазами. Физиономия с большим приплюснутым носом раздалась в улыбке, явив миру мечту дантиста, глухо пробурчала:

– Очнулся.

Подхватив за плечи, орк одним движением поставил меня на ноги и прислонил к холодной стене пещеры, вставив в зубы горлышко фляги. Наклонил, хлынула волна обжигающего напитка, и я, сделав пару глотков, закашлялся уже по другой причине. Крепкое вино!

– Жить будет, – вынес вердикт верзила и, повернувшись, затопал к небольшой поленнице, сложенной из светлых балахонов.

«Хор», – подумал я.

Вспомнились недавние события. Выходит, запустив руной в принявшего в итоге бой мага, я разрушил поддерживающее меня в воздухе заклинание и при встрече с полом пещеры от избытка возникших чувств отрубился. Во дела!

В желудке потеплело, голова прояснилась, и поле недавнего боя предстало во всей красе. Два штабеля противников, причем во втором, где лежали, похоже, защитники местного собрания хорового пения, несколько личностей и вовсе в портках. Балахоны нашлись недалеко под снятыми с импровизированных крестов жертвами, возле которых возится гоблин. Орк же, обходя пещеру, собирает разбросанные в разных местах острые железки. Арахн куда-то исчез. Внезапно я наткнулся взглядом на лежащего отдельно от всех мага в сильно обгоревшей одежде. Похоже, моя импровизация пришлась ему по вкусу… Впрочем, большой фингал под глазом и огромная шишка на лбу вряд ли прилетели вместе с заклинанием.

Вспомнив о браслете, с трудом поднял правую руку до уровня глаз: хана дорогому артефакту. Никаких признаков наличия магии в браслете, да и сам он, мягко говоря, форму потерял. Как еще руку не опалило…

Отдыхая, пришел к выводу, что в Академии учат всяким историям, описаниям и крон еще чему, не очень-то приближаясь к действительно необходимому. Слабенький маг-мальчишка чуть не прибил одним ударом! Надо с этим что-то делать… А то что за арсенал: два боевых заклинания, из которых всего одно атакующее, и целая куча всякой ерунды!

Поподпирав стену минут пять, я отправился в путешествие: к ближайшей металлической колонне. Но помощь не понадобилась – ноги держали уверенно, хоть и старались неожиданно отказаться от подчинения. Добравшись осторожно до мага, я принялся внимательно изучать любителя жертвоприношений: молодое худое лицо, немного обезображенное обгоревшими волосами и подпалинами. Видимо, отпрыск благородных, очень уж породистое и высокомерное выражение. Молодой маг застонал и открыл глаза. Заметив меня, напрягся, но заговорить не смог.

– Очнулся? – подошел ко мне орк с зажатым в руке топором. Сейчас он казался обычным орудием убийства, но недавний виденный бой с одним из темных балахонов явно показал – серьезное оружие.

Я кивнул, а лежащий на холодном камне маг замер, почуяв неладное.

– Добить? – спокойно поинтересовался орк. – Или сам справишься?

– Ни к чему нам это, – хрипло выдавил я.

– Думаешь?

– Знаю, – отозвался я и настоял на своем: – Пусть живет. Власти с ним за подобные развлечения разберутся и без нас.

– Как знаешь, – безразлично ухнул орк. – Решать тебе.

И, потеряв интерес к разговору, двинулся дальше в обход пещеры.

А я остался на месте, задумчиво изучая поверженного противника. Действительно, добить – и проблем в будущем может стать на одну меньше, хотя обычно у подобных людей всегда хватает желающих отомстить родичей. И им плевать, за что был наказан непутевый. Все мысли застилает желание мести…

Меня остановило другое. Я вырос в семье боевых магов, людей, привыкших жить в куче проблем и умеющих их решать только одним простым, но действенным способом. И при этом несущих по жизни совершенно неподходящие для своей деятельности правила. Смерть противника в честном поединке – это одно, а вот так просто взять и добить уже побежденного… к сожалению, не наш путь. Хотя чего уж там – этот мальчишка явно развлекался тем, за что карают множественной смертью. И мои терзания: и смех, и грех.

Я даже немного испугался собственных мыслей. Спокойно рассуждаю – лишить человека жизни или подчиниться привитым в детстве правилам. А где душевные терзания, восхваляемые в книгах? Где переживания о сохранении своей души в свету или снисхождении во тьму? Простой прагматизм и все. Пустота.

Вспомнилось: «Жизнь дарована богами, и не наш удел отбирать такие подарки». Все. Живи, как хочешь, нарушай обещания, ищи выгоду для себя, но никогда ни при каких условиях не нарушай всего лишь три коротких правила. А проблемы? «Сделают тебя только крепче…»

Сплюнув, внимательно изучил мага с Изнанки. Колдовать не сможет, да и жизненных сил осталось чуть-чуть. Никуда не денется.

Пока я задумчиво бродил по пещере, изучая все попадающееся на глаза, вернулся Куорт с целой бригадой. Один крупный арахн, мне до пояса с размахом лап почти два метра, быстро пробежал по стенам, внимательно заглядывая в обнаруженные выходы из пещеры. Еще один паучара совершенно невероятных размеров, выломав окончательно проем, через который мы попали в пещеру, осторожно пробрался к скукожившемуся на подстилке малышу и прилег рядом. Арахна окутало белое сияние – принялся лечить раненого, впрочем, не забыв и о других двух жертвах.