Расчёты вахнов оказались точны. Пузырём раздувшись вокруг Вии, смертоносный барьер смел с неба тысячи аппаратов ведущей высадку армии. На планету обрушился ливень из осколков рассыпающихся челноков, атмосферных истребителей и кургузых десантных ботов.

В результате провального штурма за несколько жалких секунд люди потеряли почти девять миллионов солдат и половину имеющихся в группировке средств высадки. Кроме того, пропущенный вахнами авангард, в составе трёх миллионов штыков, к исходу первого дня жесточайших боёв практически прекратил существование.

Операция по штурму планеты была засекречена, поэтому связи отца не сработали. Лишь прибыв на место, Зоя узнала, что оказалась не в уюте очередного затишья, а в центре жестоких столкновений.

Выслушав нервно прохаживающегося перед строем командующего крылом, Зоя не на шутку испугалась, но, подумав здраво, рассудила, что восстановление поля отодвигает грядущие сражения и, напротив, приближает её к заветной медальке.

— Приготовиться к смене курса, — отвлёк от роящихся в голове мыслей голос командира, — курс два-ноль-два, приступить.

Вия поплыла в сторону, и Зоя увидела причину незапланированной смены курса. Чуть ниже, выделяясь черной кляксой на фоне испещрённой электрическими огнями поверхности, дрейфовал огромный транспортный корабль. Удар самого страшного оружия вахнов, меняющего саму структуру материи, пришёлся в носовую часть. Зоя много раз изучала съёмки поверженных левиафанов, но видеть такое своими глазами ещё не приходилось. Ощущение было такое, будто корабль от днища до макушки просверлили огромным сверлом. Даже без приближения был виден идеально ровный срез, практически отделивший носовую часть от кормы. Транспорт не развалился лишь за счёт уцелевшего правого борта. Аварийное освещение брошенного корабля ещё работало, и в чернильной космической тьме светились десятки этажей разрезанных выстрелом палуб и переходов. Ударивший снизу поток частиц настиг транспортник в момент сброса десантных ботов. На самом краю среза Зоя увидела слетевший с направляющих и угодивший в заклинивший люк шлюза челнок. Распахнутые люки говорили о том, что пехотинцам, севшим в этот челнок, крупно повезло.

Истребитель командира качнул плоскостями, и патрульное звено вновь вернулось к планете. Провисев на маршруте четыре часа и разойдясь на встречных курсах со сменой, звено засобиралось к авианосцу. Потянув штурвал, Зоя устремилась прочь от планеты, но с удивлением обнаружила, что вместо того, чтоб идти вслед за всеми, её истребитель опустил нос и с набором скорости устремился к планете. Слегка удивившись и решив, что сама что-то сделала не так, попыталась выровнять истребитель. Ничего не получилось, машина, всё круче забирая вниз, шла на планету.

— Командир, — уже не на шутку взволновалась Зоя.

Связь осталась нема. Взглянув на приборы и убедившись, что те не фиксируют никаких неполадок, Зоя вновь обратилась к связи.

— Меня кто-нибудь слышит?

Вместо ответа по ушам ударил тревожный сигнал, сообщивший, что до встречи с защитным барьером остались считанные секунды. Зоя лихорадочно задёргала штурвал, но словно управляемый извне истребитель на команды не реагировал. Следующим ударом стал отказ катапульты. В кровь хлынул адреналин, стало по-настоящему страшно.

Она понимала, что едет не на увеселительную прогулку, даже предполагала, что пару раз придётся стрельнуть, но что всё будет вот так, даже не помышляла. Страх быстро перерос в панику. Мечась в тесной кабине, Зоя даже не заметила, как истребитель преодолел сорокакилометровый рубеж и как ни в чем не бывало устремился дальше.

Проецируемое в кабину изображение погасло, и притихшая девушка полными животного ужаса глазами смотрела, как на прозрачных бронеплитах кабины от трения вспыхивают языки пламени.

Огласив окрестности гулом работающих на пределе двигателей, истребитель на огромной скорости врезался в поверхность планеты.

— Ни связи, ни боеприпасов, ни поддержки с орбиты.

Иссечённое морщинами лицо генерала подёргивал нервный тик. Устало взглянув на Алекса, немолодой уже генерал безнадёжно махнул рукой.

— Они дали нам спокойно высадиться и послать домой бравые послания. Мы расползались по поверхности, а они отслеживали наши переговоры. Когда с неба повалились останки основной группировки, они разом уничтожили почти весь наш командный состав. Затем отключили связь и нажали так, что к вечеру от моей хвалёной дивизии осталось меньше тысячи. Соседей нет, всё, что уцелело и смогло к нам пробиться, сейчас здесь. Что на двадцать километров дальше — не знаю, техника выбита, а из посыльных никто не вернулся. Держимся только за счёт оружия. Доведётся уцелеть, инженерам нашим в ноги поклонюсь.

Чудом уцелевший при первой атаке и весь день руководивший непрекращающимся боем командующий семнадцатой пехотной дивизией генерал Панкарин сокрушённо выдохнул.

Атмосфера в приспособленном под штаб полуразрушенном строении была ещё та. Выраженных в открытой форме упаднических настроений Алекс не заметил, но в воздухе повис запах поражения. Людей, находящихся весь день в эпицентре тяжелейшего боя, знающих, что помощи не будет, а жить осталось до утра, можно было понять, но Алекс не хотел этого делать. Ситуация сложилась отчаянная, но то, что он увидел, не лезло ни в какие ворота. С момента последних атак на позиции дивизии прошло три часа, а на перепаханной обстрелом земле до сих пор лежали сотни неубранных солдатских тел. Этого люди не позволяли себе ни при каких обстоятельствах, на глазах Алекса рушились традиции пехоты. Это говорило о многом.