— И осознанно пожертвовали кораблём и семьёй координатора, не говоря уж о нём самом?

— Команда пространственника и мулус координатора почли за честь уйти в поток, заманив в ловушку миллионы ваших солдат.

— Браво, — кривя губы, сказал Алексей, — только вы не учли, что перед тем как на вашу грёбаную планету отправятся основные силы, флоты проведут орбитальную бомбардировку, разбомбив всё ваше стадо к чёртовой бабушке.

— Так не будет. Нынче первые вехи наступающего в войне перелома. Мы готовим удар, и ваш провал послужит сигналом к действию.

«Достану».

Схватившись обеими руками за окольцевавший шею манипулятор, Алексей выкинул вперёд ноги в надежде достать близко стоявшего гада. Машина оказалась проворней. Опустив манипулятор, она грохнула Алексея об пол с такой силой, что из лёгких вышибло воздух.

Постояв несколько секунд над сучившим от боли ногами пленником, вахн вышел в коридор.

Бам!

Прорвавшись сквозь вспоротый борт, ярчайшая вспышка затмевает тусклое освещение десантного отсека. В лицо, минуя халатно приподнятый лицевой щиток, молотом бьёт воздушная волна. Поток горячего воздуха хлещет по глазам.

Трясущийся, словно в лихорадке, челнок валится вниз, спазмы толкают желудок к горлу.

Во рту солёный привкус, в ушах вата, резь в глазах. Потяжелевшая от удара голова упорно не желает соображать, но вышколенные войной инстинкты заставляют руки подняться и захлопнуть лицевой щиток.

Сквозь пробку в ушах пробивается трель, сообщившая Алексу о включении в работу систем скафандра. Связь доносит до слуха напряжённые голоса пилотов, борющихся за жизнь подбитого челнока.

«Выравнивай, выравнивай вот так, в плоскость. Высота?»

«Семнадцать-сто. Сбои в работе второго двигателя. Включаю отсечку».

Сотрясающая десантный челнок зубодробительная тряска мгновенно прекратилась. Ослепительные всполохи, с момента взрыва мельтешащие перед глазами, начали гаснуть, и Алекс открыл глаза. Острая боль вновь заставила зажмуриться. Понимая, что без зрения шансов нет, Алекс собрался с духом и вновь разомкнул веки. Сработала аптечка. Выяснив, что причина кроется всего лишь в обожжённых веках, успокоился. Начал прорабатывать действия после аварийной посадки, но эфир взорвал вскрик второго пилота.

«Попали под системы наведения. Фиксирую запуск».

Стремясь уйти из-под обстрела, пачкающий дымом небо челнок заюлил, но увернуть на одном двигателе не получилось.

«Дистанция тридцать, сброс ловушек».

Корпус вздрогнул. От челнока отстрелились генерирующие электромагнитное поле модули.

Бам!

Всколыхнуло так, что из лёгких вышибло воздух. Даже сквозь задраенный скафандр услышал шум взрыва и скрежет разрываемого металла. Сотрясаемый навалившимися перегрузками, Алекс почувствовал, как управляемый полёт перешёл в плоскость беспорядочного падения, и прижал затылок к подголовнику.

Вместо противоположного борта, где сидели пристёгнутые к креслам пехотинцы, зияла огромная дыра. Хотя назвать дырой отсутствие доброй половины челнока Алекс поторопился. В глаза заглянул призрачный полуденный свет взирающего на действие светила. Две трети взвода взрывом вышибло за борт. В хвостовой части остались несколько человек, но по безвольно поникшим головам Алекс понял, что второй взрыв не пощадил никого.

Грохочущий где-то за спиной двигатель сошёл с ума. Реактивный агрегат постоянно менял вектор тяги, то раскручивая останки челнока вокруг оси, то замедляя вращение и начиная по новой.

Повернул голову к носу и выругался.

Сбитая с толку ловушкой ракета вместо двигателя взорвалась над кабиной. Остекление, потолочные лонжероны и обшивку разворотило взрывом. Искрящие замкнутыми цепями консоли немо взирали на срезанные кресла пилотов.

Оторвался от праздника смерти с понятием, что задерживаться здесь не стоит. Мысль о том, что внизу ждёт ощетинившаяся оружием враждебная армия, пока не волновала. В эти секунды потенциал боевого офицера работал на собственное спасение.

Очередное замыкание в схемах компьютера родило и отправило всё ещё работающему двигателю новые установки. Последний вновь сменил вектор тяги и, резко нарастив мощность, раскрутил многострадальный кораблик.

Перегрузка вдавила в спинку кресла. Сидя лицом к отсутствующему борту, Алекс невольно наблюдал, как чередующаяся картинка поверхности планеты и призрачной синевы неба всё быстрей сменяет друг друга, пока наконец не превратилась в хоровод мельтешащих красок. С каждой секундой в хороводе прибавлялось тёмных тонов, вопящих о том, что до поверхности остаётся всё меньше метров. Высотомер скафандра завыл о близком соприкосновении. Сил на борьбу со всё растущей перегрузкой не осталось, и Алекс сделал то, о чём раньше никогда бы не подумал.