– Приветствую, – обращаюсь я к нему с ходу, – где тут у вас курилка?

– Курить – здоровью вредить, братан, – ехидно начинает невпопад паясничать и строить из себя генерала безопасности охранник, подойдя ко мне ближе. – Никотин ещё не капает?

– Вы всем так хамите, или только мне? – я сохраняю самообладание, хотя это панибратство порядком выводит меня из себя.

– Ты чё, обиделся, братан? Я же о тебе забочусь, о твоём здоровье, – крепыш подходит ко мне впритык, вероятно по годами выработанной уличной привычке. Зверь занимает позицию атаки и меня обдает смердением из его поганой пасти.

Даже не хочу представлять себе, чем он там с корешками занимался раньше. Сейчас меня волнует только злополучная курилка, вход в которую я наверно проглядел.

Никогда не был мастером перебранок и асом общения с гопниками и прочей шелупонью. В таких ситуациях самое главное – сохранять силу духа, и не вестись на хитрые прихваты и речевые подколки. Важно с каждой репликой перехватывать лидерскую инициативу, не играя с соперником по его правилам и по его изначальному шаблону.

Я делаю пол-шага в сторону, чтобы чуть увеличить дистанцию и при этом не показать страх, попятившись назад.

– Нужна мне твоя забота, как манде будильник.

– Эй..

– Ты деревенским не прикидывайся. Я как посетитель торгового центра задал тебе, сотруднику охраны, вопрос о том, где здесь на этаже курилка. Знаешь – говори, если нет – иди куда шел. Не надо тут юлить не по уму.

– Братан, …

– Никакой я тебе не братан.

– Спокойно, спокойно. Я понял, – крепыш делает шаг назад, – мы неправильно начали с тобой.

Протягивает мне свою пятерню, видимо, чтобы поручкаться.

– Я тебя не знаю, и если уж откровенно, и не хочу знать, – игнорируя рукопожатие, говорю я жестко, но невраждебно. – Где курилка?

– Нет здесь никакой курилки, бра… Да, и не было никогда. У нас курение только сзади, со служебного входа.

Я что-то не понимаю, какая-то ахинея.

– Салют! – я иду прочь от охранника назад.

Что за фокус с курилкой за туалетами?!

– Твою мать! – до меня доходит, – Элина…

– «Мелкая наглая девица» – вспоминаю я описание Худомясцева, – кассир!

Я ускоряю шаг, перехожу на бег. Прорезаю путь через всё более и более уплотняющийся поток покупателей, залетаю в Павильон № 156. Кассира нет!

– Где Федотова? – бросаю я с заскока девушке в салонном плотно сидящем топе.

– Она отпросилась, семейные дела какие-то, – коллега Элины, не задавая уточняющих вопросов, сражает меня правдой-маткой наповал, – если поторопитесь – догоните, она до метро…

Не дослушивая, пихаю сбоку стоящего клиента, почитателя натуральной кожи, и под возгласы недовольства мчу к эскалаторам.

Черт бы тебя побрал, Федотова!

Сколько прошло времени? Минуты 3…4, значит, она ещё точно меня помнит и если бежит, то четко понимает от кого и почему.

Взмыленным выпархиваю из Европейского, сканирую диффузию толпы, замечаю вдалеке почти у входных дверей метрополитена бегущую и оглядывающуюся Элину.

Даю спринтера не хуже любого мастер спорта, и бью стометровку за максимум 12 секунд. От меня не уйдет!

Перепрыгиваю турникеты, лавиной обрушиваюсь по ступеням эскалатора, слыша, как нарастает гул приближающегося состава. Только бы успеть!

На платформе скопище простонародного люда уже готово штурмом взять ещё не остановившийся поезд.

Словно ледокол пробиваю себе путь, выискивая среди леса голов хитрую мелкую обманщицу. Удача! Вижу её метрах в 30, собирающуюся на посадку. Двери открываются, потоки агрессивных масс в разных направлениях сменяют друг друга. Толпа буквально вносит меня в вагон.

Состав трогается в сторону центра. Мелкими шажками я протискиваюсь к выходу. Кажется, давят так, что можно не только родить, но и забеременеть.

Прибываем на станцию Смоленская. Выскальзываю из тисков подземного нарельсового плена на платформу. В числе сошедших Элины я не вижу – спешу вдоль состава, к вагону, где предположительно должна находиться Федотова. В последнюю секунду успеваю заскочить внутрь, прежде чем двери закрываются.

Вот она! Стоит напротив, почти нос в нос! Внимательно смотрит на меня.

Я стараюсь изобразить максимальное безразличие и спокойствие, ровно дышу. Прошло не меньше 11 минут, без всякого сомнения, Федотова уже не помнит меня, а значит достаточно не выдать себя нервозностью и можно дождаться более удобных условий для повторного знакомства.

Идеальная маскировка.

Я без сомнения мог бы стать самым профессиональным шпионом. Может быть.

Мы доезжаем до станции Семеновская, поднимаемся и выходим с остальными пассажирами наверх. На улице солнечно, возле Кинотеатра Родина кучкуется молодежь, скорее всего высыпавшая с премьеры очередной глупой комедии.

Элина ведет себя намного спокойнее, пишет что-то на телефоне, скорее всего SMS.

Я обдумываю план действий, как и о чем заговорить с ней, понимая, что медлить не желательно.

– Эй, – обращаюсь я к ней, улыбаясь, – хочешь в кино сходить?

– Сходи оденься прилично для начала, – слышу в ответ надменный стервозный ответ зажравшейся гламурной дивы.

– Ну зачем так сразу, – я подхожу вплотную, разводя руки будто собираясь обняться.

Элина отстраняется, делая шаги назад:

– Ты чё, обурел, козёл? – она почти упирается спиной в заднюю стенку остановочного уличного киоска.

– Федотова, – начинаю я резко и сухо, надвигаясь на неё, как хищник над жертвой, – ситуация эта против тебя, рыпаться поздно. Ты знакома с Сергеем Дурневым? Где я могу его найти?

Элина смотрит на меня испуганно, потом неожиданно отталкивает и со всей силы бьёт меня носком сапога по колену. Острая боль пронзает каждую нервную клетку, собирая отклик в самых удаленных уголках тела, возвращаясь нарастающими волнами прямо в чашечку.

Я вскрикиваю и опускаюсь на одну ногу, пытаясь схватить её за руку. Элина бежит в сторону торгового центра, вбегает внутрь.

Собралась устроиться на новую работу?

Я прихожу в себя и, прихрамывая, двигаюсь по её следу. Девка боевая. Надо быть настороже. Вдруг у неё в сумочке газовый баллон или что посерьезнее.

Захожу в здание торгово-развлекательного центра.

Хочешь поиграть в прятки? Ну давай. Так, где здесь можно укрыться? Служебные комнаты, примерочные, пожарные выходы. Нет, до такого не додумается, соображалки не хватит. Что ещё? Складские зоны, туалеты…

Туалеты!

Я смотрю на указатели под потолком, стрелка WC показывает «налево».

Ковыляю до долгожданных дверей с криво прибитыми композитными табличками М и Ж. Навстречу из дверей «выползает», заправляя на ходу свитер в брюки, страховидная безобразная тучная женщина в зеленых круглых диоптриях, эдакая помесь Ленина и Кинг Конга в очках. Надеюсь, я принял верное решение. Не хотелось бы упустить Элину – мою пока что единственную зацепку к Гипнотизеру.

Сбоку у мужской двери стоит переносное ведро для мытья полов с отжимом и швабра. Через пластиковую ручку перекинут, замотанный в рулон, бэйдж уборщицы. Скоро уже наверно на собак будут вешать эти бэйджи.

Сколько прошло времени? Минуты четыре-пять.

Цепляю крокодильчиком на грудь бэйдж клининговой компании, беру швабру, стучусь в дамскую уборную.

Приоткрываю дверь:

– Уборка!

Возле умывальников и сушек для рук никого нет, захожу.

Из одной из кабинок выходит Федотова.

– Здравствуйте, – я улыбаюсь Элине, захлопывая за собой дверь.

Федотова косится сначала на швабру, потом на меня, как на человека низшего сорта, демонстративно игнорирует. Подходит к раковине, начинает мыть руки.

Я поворачиваю защелку, вставляю швабру в поворотную ручку замка, блокируя открывание двери.

Подхожу сбоку сзади так, что мы видим друг друга в большом фигурном зеркале. Элина наклоняется к раковине, чтобы ополоснуть лицо.

Я достаю из кармана брелок от машины и вжимаю им девчонке в спину. Федотова выпрямляется как пионер.