Я сломя голову опрометью мчу на своих двоих вдогонку, стараясь не отставать. Преодолеваю завал из образовавшейся кучи побитых автомобилей, прыгаю как белка на капот девятки, потом по крыше Опеля, через непонятную Тойоту соскакиваю на асфальт и, не чуя ног, вопреки возгласам водителей метеором лечу за Порше.

Напоминает об утренней драме колено – начинает ныть всё сильнее и сильнее. Федотова, блин….

Что если я упущу его? Снова в начало? А если он заляжет на дно?

Эти мысли только прибавляют мне сил.

И тут сквозь кучевые облака, метель и дождь проблескивает спасительный лучик надежды. Я вижу, что вдалеке, там, куда рвется, как истеричный, Дурнев, на пересечении двух улиц, какой-то конкретный затор на все 10 баллов. Никак, трамвай не поделил перекресток с очередным дорожным грубияном.

Порше замечает непреодолимую баррикаду и резко сворачивает вправо, сминая оку, наверно надеясь проложить путь по тротуару, но не сразу замечает за Газелью остановочный карман и со всей дури врезается в столб контактной опоры троллейбусов. Стеклянные рекламные панели остановочной конструкции бисером рассыпаются в мелкую крошку. Ожидающие городского транспорта люди на остановке, кто как может, с неожиданности прыгают в разные стороны.

Высунув язык, я поспешаю к месту крушения черной железной «птицы».

Прошло чуть больше 5 минут. Я поражаюсь, насколько расплывчато я могу вспомнить последние события. Мне показалось даже, что на мгновение в голове пролетела мысль, а куда я вообще бегу.

Беру себя в руки: так, я бегу за черным Порше, на который мне указали таксисты, который раскидал машины на привокзальной площади, за рулем должен быть высокий парень, судя по описанию таджиков, в синей куртке, который жестоко расправился с Кариной. Это скорее всего Гипнотизер, его фоторобот я отчетливо рисую по памяти. Сотни раз изучив его на своей стене, я теперь могу нарисовать его даже сам.

Стоп! А ведь если я не помню его, значит, он не помнит меня.

Я чуть сбавляю темп, чтобы отдышаться и перехожу на быстрый шаг. Вокруг полно повылезавших водителей, осматривающих поцарапанные дверцы и оторванные боковые зеркала. Пешеходы показывают друг другу в сторону разбитой остановки и комментируют задымление.

Я уже почти у места.

На остановке вижу оживление – у подбитого Порше открывается боковая дверь, наружу появляется парень в синей куртке, одной рукой держащийся за голову. Толпа зевак приходит в волнение и с криками разбегается врассыпную – в другой руке у водителя замечаю пистолет. Я едва могу разглядеть его лицо, но почти сразу понимаю, что это тот, кто мне нужен.

Дурнев приходит в себя и бросается в соседствующий с остановкой большой пивной ресторан, расположенный на первом этаже жилого здания первой линии, здесь же, вдоль дороги. Гнаться с пустыми руками за опасным вооруженным, контуженным в аварии, преступником мне кажется бесперспективным.

И всё же я борю в себе страх и продолжаю преследование.

Захожу в ресторан, с порога ощущая атмосферу, наполненную благородным солодом и ужасом. Посетители за столиками перепуганы, кто-то уже спрятался под стол. Возле приветственной стойки с меню лежит нокаутированный охранник с носовыми подтеками. Я обхлопываю его пиджак – пусто! Ни дубинки, ни «автоматики». Жаль.

Обращаюсь к выглядывающей девушке-гардеробщице:

– Я из полиции, где он?

– Побежал в сторону кухни, – слышу тихий ответом шепотом.

– Тебя как звать?

– Люся.

– Люся, дуй кабанчиком на улицу и вызывай Полицию. Бегом.

Гардеробщица послушно семенит к выходу.

Я встаю, прохожу насквозь курящий зал, игнорируя табличку «Только для персонала», захожу на кухню. Отталкиваю официантскую тележку, миную тепловую линию и шкафы-холодильники. С разрубочного стола прихватываю двенадцатидюймового европейского шефа – большой удобный нож с твердым обухом для отбивания мяса. Замечаю за междверной сеткой складской зоны пару перепуганных поваров.

Покидаю затворки ресторана через задний выход. Попадаю в плохоосвещенный мрачный, закрытый со всех сторон, старый полужилой двор с разрушенной игровой площадкой. Впереди, за высоким кирпичным забором с колючей проволокой и парой примыкающих к нему заброшенных гаражей, проносится электропоезд.

В кромешной тьме, мерцая в бликах окон проносящейся электрички, моё внимание привлекает фигура мужчины, копошащаяся на гаражах. Гипнотизер!

Я рысцой пересекаю двор, запнувшись о корягу, чуть не падаю в открытый канализационный люк. Использую ржавый кузов сгоревшего автомобиля, чтобы забраться на крышу гаража. Никого!

Шум только что пронесшегося электропоезда тает вдали. Тусклого освещения болтающегося фонаря достаточно, чтобы увидеть за забором пять или шесть рельсовых путей и бегущего через них человека в синей куртке.

– Дурнев! – кричу я во всю глотку.

Беглец замирает на месте.

Я делаю два шага назад, чтобы набрать скорость для разгона по крыше, и, не задев, колючей проволоки – падаю в прыжке на мокрую скользкую гальку на путях. Боже, моё колено!

Дальше бежать я уже точно не смогу.