Куда как понимаю. Только что прикажете с этим пониманием делать?

– Ладно, Моана. Вы правы, мне и так непросто, станет еще хуже. Придется и об этом думать. Ложитесь сами спать. (с ехидством) В вашем положении вредно волноваться. А вам завтра еще беседовать с секундантами – площадку-то выбирать надо, верно?

Сцена, которую я видеть никак не мог

– Хотите знать мое мнение, коллега?

– Слушаю вас.

– У меня после этого экзамена двойственное чувство.

– Объяснитесь.

– С одной стороны, экзаменуемый проявляет превосходные знания в теоретической части. Пожалуй, на уровне магистра. Добавьте еще, что и в практической части он не хуже любого другого лиценциата. Так?

– Все верно.

– Его знанию теории я ни капельки не удивляюсь. Я сам преподавал его курсу теоретическую магию. Он был лучшим на курсе, без сомнения. А вот в части магической силы был даже ниже среднего. На экзаменах он справлялся лишь благодаря отменному знанию теории. Я был твердо уверен, что никогда ему не подняться выше бакалавра. И вдруг откуда-то весьма недурная сила. Вы можете такое объяснить?

– Вы рассказываете интересные вещи, коллега. Лично я заметил другую странность, которую вы, похоже, не уловили. Экзаменуемый нарочно не запускал потоки в полную мощность. Придерживал свою силу.

– Так это делает любой нормальный бакалавр. Наставник должен был объяснить, что без этого он просто не продержится до конца экзамена. Кстати, вы отметили, кто наставник?

– Моана-ра. Среди ее учеников не было ни одного, кто бы специализировался не в магии жизни. Странно.

– И мне тоже. Но я продолжу мысль. Вы же знаете, я никогда не был силен в теормаге, а всегда вел практические занятия со студентами. Насмотрелся, знаете ли. Клянусь своей силой: экзаменуемый мог эффектно завершить свои практические упражнения и остался бы с достаточным запасом силы. Любой нормальный студент всегда хочет произвести хорошее впечатление на экзаменатора. А этот нарочно занижал свой уровень передо мной – ровно настолько, чтобы хватило с уверенностью сдать экзамен. Что на это скажете?

– Я теоретик, коллега, и рассуждаю как теоретик. Есть единственный способ поднять магическую силу сверх природной: надлежащие кристаллы. Другого теория магии не знает. Но кристаллы для того, что вы описали… Они существуют, безусловно, но очень редки и дороги. У экзаменуемого таких денег нет и не было.

– Тогда это Моана, больше некому.

– Резоны?

– Да хоть и личные. Он проживает в ее поместье, сколько мне известно. Может быть, он ее любовник. Моана всегда была… энергичной по этой части. А денег у нее хватает – с ее-то квалификацией.

– Вероятно, вы правы. Кстати, вы в курсе, что через две недели намечается защита очень интересной магистерской диссертации?..

Мы довольно быстро согласовали с секундантами Манура подходящую площадку. Разумеется, никаких водных источников вблизи не было.

Секунданты уехали. Я велел выставить боевое охранение (только чужих глаз нам недоставало) и начать копать. Мы трудились в силу экскаваторов – я, Тарек и четверо его подчиненных, а Моана с Саратом маскировали наши труды. При этом Тарек отвлекся на поездку в город, откуда он вернулся с арбалетом и боезапасом к нему. Я даже не потрудился спросить, откуда эти приобретения. Но через четыре дня у нас были четыре огневые позиции с превосходной маскировкой (низенькие кустики с выщипанными листьями по секторам обстрела) и связывающим их ходом сообщения.

Моим магам я еще раз напомнил о строжайшем требовании: прыгать в окоп при малейших признаках враждебных действий со стороны противника, будь то секунданты или сам Манур-ог.

Все было предусмотрено, учтено и сделано. Но отвратительное чувство нарастающей тревоги не давало уснуть спокойно.

И только в ночь перед самым поединком мне показалось, что я нащупал причину собственного беспокойства, хотя эта догадка радости не принесла.

Мне показалось, что истинной причиной моей тревоги была совершенно необъяснимая уверенность противника в собственных силах. Я ни на полсекунды не верил, что причина таковой кроется в его нахальстве или в недооценке моих возможностей. Хуже того, было ясно, что у врага имеется туз в рукаве, который я разглядеть не могу. И кошки со всей силой продолжили свою работу.

В день поединка с утра небо откровенно хмурилось. Пока мы позавтракали, пока добрались до площадки – назрела гроза. Хорошая такая гроза, с поблескивающими молниями и глухо ворчащими громами. Я успел подумать, что затягивать поединок глубоко не в моих интересах – вымокнем все до нитки, и тут ударила мысль: «Вода!»

Ну да, я, дурень, вцепился в мысль добывания воды из ручьев и прочих водных потоков, а вода – вот она, да еще сколько! Уже некогда было думать – сам он изменил погоду или просто подгадал. А еще вторая специальность – электричество. Не знаю, как использовать природные молнии, но уж мой противник наверняка умеет это делать. Скверно, даже больше того.

Выражения лица противника я не разглядел: было далеко. А вот секунданты стояли достаточно близко, чтобы увидеть тот же их взгляд сквозь тебя. И вот тогда начала закипать настоящая ярость. Не стоит так спешить с похоронами, господа, покойник еще бегает! И я провалился в боевой транс.

Знак к началу. Манур делает жест руками к небу, я успеваю увидеть ведущий сверху ко мне бледно светящийся канал – так, здесь будет пробой. Перебежка. Вспышка и страшный грохот (даже скорее удар) за спиной. Это разминка, ведь сил он почти не затратил.