– Иван хороший, смелый. Батти Ивану друг. Батти Ивану помогать.

Парнишка вдруг улыбнулся и облегчённо вздохнул:

– А я думал, ты лешак. А ты ряженый, пугач, значит. Да ладно, я не из пужливых. Мы с батяней, значит, тут зимовьё строим. Зимой зверя брать будем. Барковы мы, уж десятый год тута живём. Хорошо тута, земли и леса вволю. А я думал, он точно леший. А откель он знает, что меня Иваном кличут? – вдруг вскричал он удивлённо. Затем парнишка озадачился сомнением:

– А вы чужие совсем, но по-русски гутарите. Вы не шпиёны ли японские? А то говорят, скоро с япошками воевать будем. У нас начальник фактории строгий очень. Говорит, по лесу ходите, что нового увидите, мне докладайте. Дак откуда вы такие, не нашенские вовсе. Может, спедикция какая?

Марина его успокоила.

– Это точно, мы такая экспедиция, из города Находка. Не слышал о таком?

– Не, знать не знаю. И не слыхивал. У нас вот город стали строить, Владивосток, семь дён от нас по новой дороге. А ить бухта у нас, вот Находка, точно. А деревня наша Американка. – Он горделиво заулыбался, стрельнув глазами на Марину. – Такая гарная деревня. Вот девиц только маловато. А так всего вдоволь. И зверя, и птицы. А рыбы! – Он зацокал языком, прикрыв глаза от восхищения. – Каменка летом прям кипит от краснухи. Плохо только, собаки её не едят. А залив наш Америка называется, по деревне, значит. А города Находка, такого здесь нет. Это где же такой город?

– Это точно, Ваня, пока такого города здесь нет, – вмешался в разговор Паша. – Но он будет здесь через сто лет. Вот тут, Ваня, ляжет длиннющий мост через реку, дорога железная пройдёт на Порт Восточный, корабли со всего свету будут грузиться у вас в бухте. И всё это будет благодаря тебе, Ваня, батьке твоему, другим русским людям, которые пришли в этот край навсегда. Ну ладно, Иван, трогай, отец, поди, заждался в лесу. Передай батяне твоему и всем жителям Американки благодарность от жителей будущего города Находка за то, что они первыми так удачно освоили эти далёкие земли. А леших в лесу не бойся. Они добрые, и всё про всех знают. А нам тоже пора в путь отправляться.

Ребята пожали руку ошарашенному Ваньке, тот дёрнул вожжи, громко прикрикнув на лошадь. Она нехотя оторвалась от придорожной травки, недовольно помахала головой, но подчинилась строгому окрику кучера, и медленно потащила телегу дальше по лесной узкой дороге. Но до самого поворота Ванька всё смотрел назад на них, пытаясь понять, кого же он встретил в лесу, и что же об этом он расскажет сегодня вечером соседским пацанам в деревне.

Ребята продолжали спускаться по тропе, замечая всё новые изменения в окружающей местности.

– Там на берегу уже дом строят, кирпичный, на века. – Паша присмотрелся. – Так это же портпункт строят в устье Сучана. Этот дом и сегодня ещё стоит там. Магазин в нём сейчас. А в бухте вон уже сколько пароходов стоят, разгрузки и погрузки ждут.

– Это уже тридцатые годы, – мрачно пояснил Паша. – Это суда-зэковозы, на Чукотку и Магадан грузятся, конвойный груз берут.

Несколько минут спустя бухту заволокла туманная белёсая дымка, сквозь которую едва угадывалось солнце. Спуск стал совсем пологим, тропа расширилась, идти стало легко и приятно, как в городском парке. Вдруг оглушительный взрыв потряс всю округу. Огромный столб огня и дыма встал в бухте в районе мыса Астафьева. Небо заволокло чёрным дымом, в море посыпались с неба шрапнельные осколки, а потом начал идти мелкий чёрный дождь с копотью. Батти от неожиданности как-то нехорошо рявкнул, и вопрошающе взглянул на друзей. Ребята грустно и понимающе переглянулись.

– Мы уже в сорок шестом году, – промолвил Паша. – Это «Дальстрой» рванул. Тысячи тонн аммонита для магаданских приисков. Сотни человек погибли разом. Очень многих не нашли совсем. Самая страшная трагедия для нашего города.

– Там мой дед погиб, – печально вымолвил Коля Арапкин, в недавнем прошлом просто «Цыбуля». – Он механиком отличным был, и его послали на этот пароход отрегулировать что-то в двигателе. Как пожар случился, он не успел убежать.

– Да, говорят, чайки в бухте с неделю рыбу не ловили, с воды не поднимались, – добавил Паша. – Беда для нашего небольшого города случилась огромная, небывалая. А ведь кое-как её всё-таки пережили.

– Потому что дружно жили, – вставила печально Марина. – И в горе, и в радости всегда вместе. Свадьбы играли всем посёлком. Орденам и медалям радовались дружно всем заводом. Мне моя знакомая журналистка Валентина Васильевна рассказывала.

– Зато сейчас каждый за себя, – грустно добавил Сашка.

Они продолжали медленно спускаться с сопки. Местность вокруг стремительно менялась, приобретая всё более знакомые черты.

– Смотрите, а там уже насыпь ведут, железную дорогу в город тянут. Сначала до станции Находка, а там и далее проведут.

– Мост стали строить через Сучан на Порт Восточный.

– На «Волне» дом Правительства возводить начали. Сейчас там Институт находится, где мы были недавно.

Они уже почти спустились до самого подножия сопки. Видимость стала похуже в густом перелеске. Тропа свернула по отлогому спуску в бухту Лашкевича. Было жарко, но ветерок с моря уже сбивал дневную духоту и навевал вечернюю прохладу. Солнце клонилось к вечеру, нависая над возникшим из глубины времени городом. Откуда-то издалека послышался пронзительный гудок электрички. Паша обернулся к Саше: