Тропа сначала шла по скалистой бровке круто падающего бокового отрога сопки, теряясь то среди камней, то в густом кустарнике и подлеске. Затем она стала постепенно выполаживаться, выделяясь всё более отчётливо и заметно. Видимо, ею здесь чаще пользовались.

– Знать бы кто, – подумал Сашка.

Спуск проходил спокойно и скучно. Но по мере спуска небо стало светлеть, в дымке появились голубые окна, а, спустившись на полсотни метров, ребята внезапно увидели яркое летнее солнце, и почувствовали звонкий летний зной, от которого успели отвыкнуть в серой мгле безвременья. Саша шел впереди, внимательно приглядываясь и прислушиваясь к окружающему лесу. Ничто не предвещало опасность, как внезапно из-за упавшего возле тропы огромного старого кедра на тропу выскочили два быстрых монгола с натянутыми луками, что-то завизжали яростно на своём восточном языке, и две стрелы со свистом прошили пространство возле ребят. Саша отскочил в сторону, оглянулся на идущих следом друзей и крикнул:

– Ложитесь! Батти, вперёд! Дай им перцу.

Ребята послушно скатились под прикрытие кустов, а шедший в конце отряда Батти выдвинулся вперёд, заревел страшным рыком, поднялся во весь рост и широким шагом пошёл на монголов, ломая в ярости молодые деревья и бросая их во врагов. Нападающие опешили. Такого ужаса они никогда не знали и не видели в своих степных набегах. Сам царь лесной шёл на них, бешено рыча и ломая деревья как хворостинки. Побросав луки и копья, они кинулись к своему войску, крича о нашествии лесного чудища, и пропали в лесу. Ребята поднялись, подбежали к Батти:

– Батти, какой ты страшный в ярости. Если бы мы не знали тебя, у нас тоже душа в пятки спряталась бы. А они, наверное, от испуга уже где-то в монгольских степях несутся быстрее ветра.

– Это те самые монголы, которые нас казнить должны были. Они всё ещё нас ищут в этом лесу, – зашептали побледневшие бывшие наркоманы Коля и Слава. – А если они вернутся с подкреплением?

– Нам надо без промедления спускаться дальше вниз. Необходимо пройти как можно скорее этот интервал тропы, в котором могут быть монголы, – озабоченно сказал Паша.

Ребята торопливо продолжили спуск. Проложенная в траве ниточка тропы, несколько раз поплутав в тёмном лесу, выскочила внезапно на большую солнечную поляну. Яркое солнце ударило в лицо, на мгновение ослепив ребят. Когда зрение восстановилось, они увидели напротив плотную шеренгу монгольских воинов. Свирепые азиатские воины держали их на прицеле. Сотни стрел были устремлены на них. Скрыться не было ни малейшей возможности.

– Ребята, спокойно. – Паша широко улыбнулся врагам. – У меня в пистолете остались последние три патрона. Сейчас я его выхвачу, и с первым выстрелом все прорываемся вниз. Нам надо опуститься всего на несколько метров, чтобы выйти из опасного времени монгольских атак. Ниже они нам уже не опасны.

– Вперёд! – скомандовал он, и выхватив пистолет, выпалил по врагам поверх голов подряд три оглушительных залпа. Гром и дым от выстрелов сделали своё дело. Монголы оцепенели, многие бросили оружие, кое-кто упал на колени перед неведомым оружием.

Пользуясь сумятицей в войске противника, ребята дружно, что было сил, кинулись вниз по тропе, прямо сквозь шеренгу азиатских воинов, ещё не опомнившихся от невиданной стрельбы. Прорыву вновь очень поспособствовал бегущий замыкающим Батти, по-прежнему наводящий ужас на врага. Кто-то из монголов попробовал воспрепятствовать прорыву, но был тут же сметён его могучей десницей. На глазах изумлённых врагов Батти сломал молодую ольху и тут же перекусил её своими могучими зубами, что вовсе повергло врагов в мистический ужас.

Несколько секунд всего понадобилось отважному отряду, чтобы прорваться сквозь строй врагов и скрыться вновь в лесу. Сзади слышались визгливые команды командиров, посылающих погоню, но они были всё глуше и тише, пока не стихли совсем. Пробежав ещё немного, ребята устало упали на траву. Сердце колотилось в грудной клетке паровым молотом. Сказывался и страх перед врагами, и стремительный бег по тропе.

– Всё, будем надеяться, что мы проскочили время набегов Чингисхана. – Паша тоже говорил с трудом, протирая очки и оглядывая друзей. – Это был их последний натиск… Чжурчженей в здешних местах после них почти не осталось. Вряд ли мы сейчас кого-нибудь встретим на таёжной тропе. А внизу нас уже заждался милый и желанный двадцать первый век.

Но через несколько десятков метров на тропу перед ними вдруг выскочил крупный разгневанный тигр. Он перегородил нашим путникам тропу, его хвост нервно бил по стволу старого кедра, а из пасти слышался грозный сиплый рык.

– Ой, – тихо сказала Марина, отступив на шаг назад и прижавшись к Паше. – Он не пускает нас домой.

– Спокойно, – прошептал Паша. – Не злите хозяина тайги. Может, он сам поймёт, что мы ему не опасны, и отпустит нас.

Ребята застыли на тропе неким лесными изваяниями. Но тут, легонько раздвинув ребят, вперёд опять вышел Батти. Он вытянулся во весь свой более чем двухметровый рост, поднял лицо в небо и издал громкий тягучий крик. При этом его огромные кулаки стучали в грудь, а пасть жутким оскалом пугала даже застывших в оцепенении ребят.

Тигр удивлённо кинул взгляд на лесное чудовище, пригнул голову, поджал хвост, как провинившийся пёс, и стыдливо нырнул в тайгу, освободив проход по тропе.

Ребята повеселели. Паша хлопнул Батти по плечу.

– Батти, друг, как ты заставил тигра отступить? Что такое ты ему сказал?

Батти широко улыбаясь, ответил:

– Я сказал, это моя земля. Вы мои друзья. Тигру стало стыдно. Он ушёл в тайгу.

– Молодец, Батти, – порадовались ребята. – С тобой в разведку спокойно можно идти.