— Понимаешь, тут дело такое получается, — начал Аполлинарий. — Меч ты, безусловно, получишь. Но для этого придется ехать под Выборг.

— Это почему?

— Саша, наша сотрудница, отвезла его к себе на дачу. Хотела упражняться в тайне от всех.

— Темнишь, Аполлинарий, — хмыкнул Сатанаил. — Я бы его сразу почувствовал. Есть у меня такое качество, даже дар, можно сказать.

— Она его еще ни разу не доставала. Хотела выходных дождаться.

— Ох, и любишь же ты все усложнять! — позволил себе высказаться Куратор. — Ближе к вечеру я буду на месте. Часов в семь, скажем. Перед сумерками. Идет?

— А что с Машенькой?

— Ничего. Жива-здорова. Спит. Отдам ее с рук на руки.

Однако сразу после десяти утра Саше Матросовой позвонила сама дочка.

— Мама, ты прости меня, пожалуйста, — сказала она. В ее тоне, правда, раскаяния было не так уж и много. — Я всю ночь провела в Исаакие. Мне устроил экскурсию этот странный и неприятный на вид человек, друг твоего шефа, как он сказал. Он, конечно, некрасивый, но говорит интересно. Наверно, я должна была тебе позвонить? Он сказал, что ты уехала на срочное задание. А у меня телефон что-то сел. Ночные экскурсии — это так здорово! Жаль, тебя не было. Спасибо огромное твоему начальнику. Ты когда вернешься? Мне тебя дома ждать?

— Все нормально, Машенька, — ответила Саша, силой сдерживая слезы. — Оставайся на месте. Тебя заберет через десять минут Аполлинарий, начальник мой. Он на Олега Борисова похож.

— Знаю-знаю, — обрадовалась Маша. — Инженер Гарин. А что с тобой случилось? Ты собираешься плакать?

— Да, — сказала Саша и вытерла тыльной стороной ладони собравшуюся в краешках глаз влагу. Словно получив разрешение, слезы потекли по щекам, оставляя за собой темные разводы туши.

— А что случилось? Мама, не плачь, — моментально расстроилась Маша. — Когда ты приедешь, я всю посуду вымою. И даже, даже полы во всех комнатах, кроме кухни.

— А с кухней что?

— Так ты же сама еще только вчера там помыла!

— Ладно, Машенька, — сказала Саша. — Я плачу потому, что ты у меня есть. Ты — мой самый дорогой человек на свете. Жди Аполлинария, только никуда не уходи.

— Я тебе очень люблю! — ответила Маша.

Аполлинарий молча вышел и вернулся в офис со свертком в руках. В нем что-то позвякивало металлом. Осторожно уложил все это в продолговатую холщовую сумку и отдал Саше.

— Поезжай к парням, вот передашь — Шурик заказал, — сказал он. — Вам сегодня предстоит здорово потрудиться.

— Что это было? — спросила Саша.

— Просто демонстрация силы. Предупреждение, так сказать. Ты уж прости меня.

— За что?

Аполлинарий налил себе коньяку, выпил и прикрыл рукой глаза. Саша не пыталась его торопить.

— Все это — не просто так, не случайность и не совпадение. Мы лучше потом с тобой переговорим. Этого Сатанаила нужно исключить из списка наших угроз. Я сам вряд ли справлюсь. Придется вам. Вот за это и прости, что перекладываю дело на ваши плечи.

— Аполлинарий, ты же самый лучший из всех нас! — воскликнула Саша и засмущалась, словно невольно сказав не то. — Я не к тому, чтобы ты сам поехал разбираться. Я просто …

— Я понимаю, Александра Александровна. Не стоит объясняться. Видишь ли, голубушка, мы с ним — одинаковые. Почти, хочется верить. Он мое поведение просчитает. Вы же — непредсказуемы. Это шанс, потому что в любом случае он от нас теперь не отстанет. Вы уж там постарайтесь! О Машеньке не беспокойся, я за ней уже иду и присмотрю до твоего возвращения.

Саша пошла на выход, но уже в самых дверях Аполлинарий ее окликнул:

— Александра Александровна! Такое дело: возвращайтесь только живыми! Это приказ! Кешу он не касается. Может помереть, если захочет.

— Это как? — удивилась Саша, даже ладонями всплеснула.

— А вот так! — жестко ответил Аполлинарий, сделав страшные глаза и надув ноздри. Однако, уже через две секунды он засмеялся мелким хохотом, полностью превращаясь в своего двойника, инженера Гарина. — Шутка! Александра Александровна! Шутка! Видела бы ты себя со стороны!

Кеша, поблескивая стеклами очков, дисциплинированно выполнял все инструкции Шурика: копал, стругал, красил и мёл. Сам Шурик тоже не выказывал никакого уныния, деловито и вдумчиво подготавливая поле битвы, под названием Земля. Шелестел камышом залив, журчал переливом неширокий и неглубокий ручей, в лесу деловито трещали сойки. Поневоле и Саша успокоилась, полностью отстранившись от неприятного случая с дочкой — та еще по дороге позвонила и отчиталась, что встретилась с Аполлинарием.