Браннок многозначительно откашлялся.

— Кто еще? — невозмутимо осведомился Бедир.

— Кого ты предлагаешь? — спросил Ярл.

Стараясь не обращать внимания на смешок Рикола, Кедрин сказал:

— Я предлагаю Браннока.

— Меня? — полукровка изобразил безмерное удивление.

— Тебя, тебя, — фыркнул Рикол, и Бедир откровенно расхохотался. — У тебя есть одно достоинство: ты хоть что-то во всем этом смыслишь.

— Все согласны? — спросил Дарр, и Кедрин услышал одобрительные возгласы правителей. — Ну, а ты сам, мой друг? Ты принимаешь это назначение?

— Ваше доверие — великая честь, — скромно проговорил Браннок. — От такого не подобает отказываться.

— Тогда, — торжественно произнес король, сдерживая улыбку, — надо придумать подходящее название для столь почетной должности.

— Опекун Леса? — предложил Кедрин.

— Великолепно! — Дарр хлопнул в ладоши. — Браннок, с этого дня ты Опекун Леса. Я поручу писцам изготовить официальные грамоты, и на переговорах мы объявим о твоем назначении.

— Я потрясен, — объявил новоиспеченный Опекун. — Это большая ответственность… но я буду служить верой и правдой. Каковы бы ни были мои обязанности.

— Разумеется, о своих действиях ты будешь сообщать Риколу и Фенгрифу, — многозначительно произнес Дарр. — Я уверен, тебе окажут полную поддержку.

— Не сомневаюсь, с комендантом Риколом мы найдем общий язык, — спокойно проговорил Браннок, и на этот раз со стороны сурового коменданта не послышалось ни смешков, ни звуков, выражающих сомнение. Кедрин был поражен. Совсем недавно Рикол призывал повесить Браннока — за то, чем им обоим теперь предстояло заниматься на законных основаниях. Чего только не случается на свете…

— Надо ли мне выделить на это средства? — осведомился Рикол подчеркнуто официальным тоном.

— Наверное, это вопрос к нашему Опекуну Леса, — произнес Дарр. — Может быть, что-то вроде торговой десятины?

— Какая хватка, — пробормотал Браннок.

— Это входит в королевские обязанности, — усмехнулся Дарр. — Думаю, теперь все вопросы решены?

Никто не возражал. Ножки стульев заскрипели по каменным плитам, и Кедрин понял, что участники собрания встают. Бедир повернулся к сыну.

— Мне надо побеседовать с королем. Ты пойдешь к себе?

Рука Тепшена Лала легла на плечо юноши, и Кедрин кивнул. Браннок стоял рядом: он чувствовал запах костра, исходящий от кожаного одеяния полукровки.

— На такой должности твой кошелек, конечно, станет потяжелее, — шепнул Кедрин, и Браннок рассмеялся.

— Но теперь — от честного золота, дружище!

Кедрин услышал короткий смешок кьо и фыркнул.

— Ты меня проводишь? Хочется посидеть со старыми друзьями.

— Конечно, — Браннок взял юношу под руку. Им предстояло снова преодолеть лабиринт здешних коридоров. — Кстати, у тебя не найдется вина? От их разговоров у меня в горле пересохло.

Бедир смотрел, как они уходят. Благодарение судьбе, у его сына есть двое надежных друзей. Но когда он повернулся к Дарру, на лице правителя Тамура не было ни тени улыбки.

— Пойдем, Бедир.

Король жестом пригласил Бедира следовать за ним. Покинув палату, они направились в личные покои Дарра.

Эти комнаты располагались в стороне от остальных. Именно такими должны были быть королевские покои в крепости, которая строилась для обороны границ. Но ни в одной из своих резиденций Дарр не чувствовал себя так уютно, как в этих скромных комнатах с каменными стенами. Пол прихожей покрывала тростниковая циновка. В простом очаге потрескивало пламя. Напротив стояли два стула, не украшенных ни резьбой, ни инкрустацией, между ними — низкий столик. Графин и пара кубков из резного хрусталя разбрасывали по комнате мелкие радужные блики.

— Мои кости начинают жаловаться на сырость и холод, — улыбнулся Дарр, наполняя кубки крепким галичским вином. — Может, это возраст?

— Ты же ненамного старше меня, — отозвался Бедир. — Не королевский же медальон холодит тебе кровь?

— Почему нет? Нелегко править государством. Но у меня, кажется, появилась надежная опора. Твой сын. Кедрин растет быстро, друг мой.

— Он становится мужчиной, — Бедир вытянул ноги, почти касаясь подошвами сапог решетки очага. — Я как раз хочу поговорить о нем. И о том, что его ждет.

Он умолк, но Дарр кивнул, призывая его продолжать. Пока Бедир не договорил, король не проронил ни слова, лишь время от времени пригубливал вино. Когда правитель Тамура поведал о признании Кедрина и своем желании отправиться в Эстреван вместе с Уинетт, по лицу Дарра пробежала тень.

— Я понимаю… но что я могу сделать? — проговорил он. — Я больше не могу приказывать Уинетт как отец дочери. Те, кто избрали Служение Кирье, больше не принадлежат своей семье. Я вправе говорить с ней как король… но, согласись, это не самая удачная мысль. Если она отправится с вами… пусть это будет по доброй воле.