— Мечтай о недостижимом, — продекламировал кьо, обращаясь к ветру, — но не живи в мечтах.

На этом размышления пришлось прервать. Копыта застучали по твердому скату крепостного гласиса, и Тепшен натянул повод, понуждая скакуна замедлить шаг. Стражи, узнав уроженца востока, приветствовали его и уже отодвигали тяжелые створки ворот.

Тепшен пересек двор и поехал по широкому крытому проходу, ведущему к конюшням. Навстречу уже спешил конюх. Спешившись, кьо передал ему поводья и распахнул плащ. Стены крепости надежно защищали от порывов ледяного ветра. Рука привычно легла на рукоять длинного, чуть изогнутого меча. Этот клинок — единственное, что связывало Тепшена с его родиной, кроме воспоминаний…

Отогнав непрошеные мысли, он зашагал по лабиринту дворов и переходов в покои Бедира.

Крепость отстраивалась. Отовсюду доносился шум работы: кровельщики чинили крышу, пострадавшую от стенобитных орудий, воины вместе с рабочими засыпали рытвины во дворе и укладывали квадратные плиты, только что доставленные из Лозинских каменоломен. Там, где трудились плотники, к хрустящей свежести морозного воздуха примешивался аромат свежесрубленного дерева. На крепостном валу скрипели лебедки, поднимая массивные глыбы: наверху чинили бойницы. Времени оставалось мало. Скоро ветер покроет камни ледяной коркой, и вести работы станет небезопасно. Крепость напоминала раненого воина с мечом. Стойкость духа — великая сила, но ее недостаточно, чтобы держать оборону. Это был еще один веский довод в пользу предложения Кедрина, и кьо улыбнулся, восхищаясь юношей. Похоже, его воспитанник мудр не по годам.

— Вижу, ты доволен, — заметил Бедир, когда Тепшен вошел в его покои.

Уроженец востока кивнул, сбросил плащ, прошел через комнату и сел к огню.

— Работы по отстройке идут полным ходом. Люди готовы и ждут приказаний.

Он снял перевязь, прислонил меч к стулу и протянул руки к огню, наслаждаясь долгожданным теплом.

— Браннок еще не вернулся, — сказал правитель Тамура, — так что время пока не обговаривали.

— Поскорей бы, — пробормотал Тепшен, поворачиваясь к огню спиной и расстегивая куртку. — Праздная армия сама находит себе работу.

— Восточная пословица? — улыбнулся Бедир.

Кьо пожал плечами.

— Общее наблюдение, — он подвинув кресло к столу, заваленному свитками, за которым сидел правитель Тамура, и устроился поудобнее. — Город слишком мал, чтобы вместить всех воинов. Могут начаться волнения.

— Ярл уже волнуется, — откликнулся Бедир. — Ему не терпится вернуться домой. Думаю, он в этих чувствах отнюдь не одинок. Да и я сам, откровенно говоря, соскучился по Ирле.

— Они исполнят свой долг.

— Исполнят или должны исполнить?

— А разве это не одно и то же? — Тепшен снял с огня медный кувшин и наполнил кружку. — Но, чем скорее они смогут уйти, тем лучше.

— Конечно, — Бедир отложил бумаги в сторону и выпрямился, расправляя плечи. — Я и Кедрина с собой заберу.

Тепшен Лал пригубил подогретое вино и поглядел на друга, не отводя кружки от губ.

— Есть какие-то перемены?

— Нет, — Бедир тряхнул головой и помрачнел. — Ни с глазами, ни с сердцем.

— Ты с ним говорил?

Бедир кивнул:

— Да. И он прямо сказал мне, что любит Уинетт.

Тепшен выдохнул, издав свистящий звук. Это был верный знак, что кьо встревожен.

— И что ты ответил?

— Посоветовал разобраться, не вызвано ли его чувство заботами Уинетт. Он, разумеется, стал возражать.

— Ему лучше знать, — откликнулся кьо.

— Он хочет, чтобы Уинетт поехала с ним в Эстреван.

— И она поедет? Лучше бы не надо.

— Я не могу за нее решать, — Бедир развел руками, — но постараюсь сделать все, чтобы ее убедить.

Тепшен чуть поджал губы и прищурился. Бедир не сразу научился читать эти почти неуловимые изменения. Например, сейчас кьо хмурился.

— Ты не согласен?

На этот раз свистящее шипение прозвучало задумчиво.

— Может быть, стоит смириться с неизбежным?

— С неизбежным?!

Бедир поймал себя на том, что защищается. Что ведет его сейчас? Мудрость? Здравый смысл? Или он просто жалеет своего ослепшего сына?

— Во имя Госпожи, Тепшен! Неужели он недостаточно настрадался? Неужели не заслужил небольшого воздаяния? Того, в чем так нуждается?

Тепшен кивнул.

— Но если Уинетт намерена хранить верность обету… Не лучше ли им будет поскорее расстаться?

— Я не уверен, — Бедир сокрушенно покачал головой. — Возможно. А может быть, для него весь мир погрузится во тьму… и просто перестанет существовать. Ему надо на что-то надеяться. Если для этого нужно, чтобы Уинетт была рядом…

Кьо пожал плечами и поднес к губам кружку с вином. Это было самым красноречивым выражение несогласия. По обычаю своей страны, Тепшен никогда не высказывал возражений, пока его не спрашивал сам Бедир. Его преданность роду Кэйтинов была непоколебима, а повиновение — беспрекословным… если только мнение его господина не слишком сильно противоречило представлениям о мудрости, на которых был воспитан кьо.