— На самом деле я вовсе не хотела этого.

— Ты говорила очень убедительно, — с горечью сказал Рональд. — А я стал свидетелем сцены, которая произошла между тобой и человеком, которого ты, как говорила мне, любила.

— Но я ведь попросила Шона уйти. Ты слышал, как я сказала ему, что никогда не любила его по-настоящему.

Рональд даже застонал от досады.

— Да, но ты при этом выглядела такой несчастной, и я решил, что ты все еще любишь его. Милли решительно тряхнула головой.

— Я была несчастна не из-за него! В тот момент я вдруг поняла, что люблю… — Она смущенно остановилась.

Рональд не стал притворяться, что не понял ее слов.

— Однако ты ничем не показала, что влюблена в меня, — сухо заметил он, — и вела себя так, словно скорее ненавидишь, чем любишь.

Лицо Милли порозовело.

— Я просто боялась, — объяснила она, не смея поднять глаз к его лицу. — Я никогда еще не ощущала по отношению к мужчине ничего подобного, а ты всем своим видом говорил: «хочешь — бери, а не хочешь — не надо», — поспешно закончила она.

Он недоверчиво уставился на нее.

— «Хочешь бери, а не хочешь — не надо»? — все еще не веря своим ушам, словно эхо отозвался он. — Дорогая, да я хотел тебя, хотел безумно. Ты была для меня неизмеримо важнее, чем даже тот первый шанс на удачу, — помнишь, я рассказывал тебе о нем? Я ничего не желал так за всю свою жизнь, как тебя. Но ты жила в каком-то вымышленном мире и ничего не замечала вокруг себя. Ты все время твердила о моем отъезде, избегала возможности поговорить откровенно… Я понимал, что должен что-то предпринять, не отпугнув тебя, но не представлял, как это сделать, так что в результате чуть было не сошел с ума. — Он криво усмехнулся. — Такое случилось со мной впервые — никогда до этого я не беспокоился о том, чтобы не отпугнуть от себя женщину.

Милли вспомнила, каким высокомерным Рональд показался ей на вечеринке у Джуди. У него не было ничего общего с тем нежным мужчиной, которого она полюбила в испанском замке.

— Ты забыла о том, что я актер, и видела во мне обычного человека, а я уже забыл, когда меня воспринимали так. А твои глаза! — Он осторожно коснулся ее темных ресниц. — Каждый раз, глядя на тебя, я видел, что именно ты думаешь в этот момент. И что чувствуешь. — Он поднес ее руки к своим губам и коснулся их нежным поцелуем. — Прежде чем я что-либо понял, я уже влюбился, как мальчишка.

— В самом деле? — Милли знала, что ей следует отдернуть руки, если она действительно намеревается дать ему отпор, но она не сделала этого. — Я не верю тебе, — тихо произнесла она.

Рональд рассмеялся.

— Что ж, я не могу винить тебя за это. Ведь я же помню, как там, в замке, сходил с ума от желания, а ты даже не замечала этого, как будто ты вообще не знала, что такое секс.

— Ах, вот как? — обиделась Милли и убрала руки. Рональд отпустил ее и отвернулся, рассматривая осенний сад.

— Я ничего не мог понять, Милли. Иногда мне казалось, что ты тоже желаешь меня, но это ничем не кончалось. Только потом я понял, что ты просто не понимаешь, какие сигналы подаешь. Помнишь ту первую ночь в замке? Ты уснула у меня на руках, умоляя остаться с тобой. Сам не понимаю, как я вынес это! Если бы ты не выглядела так невинно, я бы ни за что не сдержался.

— О Боже, я даже не подумала об этом. — Милли с сожалением взглянула на него. — Прости.

Он снова обернулся к ней. На губах его было слабое подобие улыбки.

— Не извиняйся. Это были полезные упражнения для развития самоконтроля. Кроме того, такое поведение очень многое говорило о тебе самой. Твое представление о самой себе явно было полно сумасбродных идей, и я понял, что нужно время, чтобы приручить тебя. Наверное, тебе требовались какие-то ухаживания… но я никогда ни за кем не ухаживал и не знал, как вести себя с таким человеком, как ты, а у нас почти не оставалось времени. Ведь гости Пита должны были вот-вот приехать. Поэтому я просто сбежал.

Милли присела на диван. Ее охватили странные чувства.

— Зачем ты мне все это говоришь? — спросила она, тщательно подбирая слова.

— Дорогая! В тот последний день ты ведь боялась меня. Когда сказала, чтобы я убирался. И не отрицай этого.

Голос Рональда звучал бесцветно. Он снова отвернулся к окну, засунув руки в карманы. Милли поняла, что должна сказать ему правду.

— Да, но у меня были причины для этого. Мне показалось, ты рассердился, как будто бы даже возненавидел меня…