И все-таки она чувствовала себя, словно жена, чей муж ушел из дома навстречу опасности. Осознав это, Милли пришла в ужас.

— Я вовсе не влюблена в него, — вслух сказала она, но тем не менее ей нестерпимо хотелось услышать в наушниках его голос.

Сначала она получала только короткие сообщения о его местонахождении и тщательно отмечала путь группы на карте, оставленной спасателями вместе с номерами телефонов аварийных служб. Временами слышимость становилась настолько плохой, что Милли готова была заплакать от злости. Но она понимала, что ее слезы не помогут Рональду, а если бы он узнал, в какой панике она находится, то мог расстроиться и действительно попасть в беду. Поэтому она принимала сообщения, отвечая ему спокойным, без эмоций голосом.

А вот когда альпинисты наконец нашлись, оставаться спокойной стало значительно труднее.

— Они на уступе, — сказал Рональд. — Девушка в сознании, но, кажется, у нее шок. Она шевелится, но не откликается. Поэтому сейчас меня опустят к ней на тросе.

— Почему именно тебя? — непроизвольно вырвалось у Милли.

Казалось, он не расслышал звучавшего в ее голосе беспокойства, и она даже обрадовалась, что в этот момент начались радиопомехи.

— Потому что я говорю по-английски. Если девушка действительно в состоянии шока, то лучше, если с ней буду говорить именно я. Пожелай мне удачи.

Милли до боли закусила губу.

— Желаю удачи, — тихо сказала она.

Следующие полчаса были просто невыносимы. Рация оставались включенной, поэтому ей было слышно абсолютно все: звук соскользнувшей ноги и падающего камня, каждый окрик предупреждения и каждое проклятие. Это всего лишь обычная горноспасательная экспедиция, постоянно напоминала она себе, а я преувеличиваю опасность, потому что никогда не принимала участие в подобной операции. Но эти здравые мысли не слишком помогали ей.

Господи, только бы он остался цел! — молилась она.

Наконец Рональд снова вышел на связь.

— С девушкой все в порядке. Она выбилась из сил и в шоке, но может двигаться. А вот у мужчины серьезные травмы. Думаю, даже внутреннее кровотечение, хотя, конечно, я не врач. Мы собираемся поднять его на носилках наверх. Вызови вертолет.

— Хорошо. Что ты собираешься сейчас делать?

— Я пристегнул его к носилкам. Буду передвигаться вверх, стараясь поддерживать их ровно, и следить за тем, чтобы они не ударились о скалу, — бодро пояснил он. — Не беспокойся. Ребята говорят, что это рядовая спасательная работа.

Раздался треск. Радио словно взбесилось от помех. Милли сняла наушники назад и принялась набирать номер больницы.

— Я люблю тебя. Вернись ко мне, — повторяла она шепотом.

Это был напряженный час. Когда она говорила с Рональдом, то сама удивилась, как спокойно и деловито звучал ее голос. Руки ее стали липкими от пота, а все тело охватила нервная дрожь.

Вернись домой целым и невредимым, хотелось крикнуть ей. Пожалуйста, пожалуйста, вернись живым. Но, конечно, она не сказала ему этого. Когда пострадавшую пару погрузили в спасательный вертолет, в голосе Рональда появились торжествующие нотки.

— Я скоро буду дома, — сказал он. — Хорошая работа, партнер.

Милли, дрожа всем телом, откинулась в кресле.

Партнер. Это слово очень точно характеризовало их отношения. Во время сеанса связи у нее вырвались слова о том, что она любит его, хотя он, вероятно, и не слышал их. Она действительно его любит.

До чего же ты все-таки глупа, сказала себе Милли. Если ты слишком наивна и холодна даже для Шона, то как может относиться к тебе такой человек, как Рональд?.. Правда, ночью тебя нельзя было назвать холодной, зардевшись от смущения, подумала она, но то, что ты наивна, безусловно.

Сегодня вечером ты не должна бросаться ему на шею и рыдать от радости, что он жив. Не следует ставить его в неудобное положение. Впрочем, Рональд Бредли, вероятно, привык к обожанию со стороны женщин…

Стараясь даже не думать об этом, она решила приготовить праздничный ужин. Хорошо бы, он стал и прощальным, подумала Милли. Пышно накрытый и обильно сервированный стол должен максимально разъединять их. Тогда Рональд не сможет взять ее за руку, а она не будет умолять его остаться с ней.

Милли прошла на кухню, но только она начала чистить овощи, как дверь неожиданно открылась. Она подняла удивленный взгляд. Так рано спасатели не могли вернуться.

Перед ней стоял высокий, красивый, хмурый мужчина с волосами цвета спелой пшеницы. Никогда прежде Милли не видела выражения такого явного неудовольствия на этом холеном лице.

Нож выпал у нее из рук.

— Шон? Я не слышала, как подъехала машина, — проговорила она.

— Я шел пешком. Кажется, все ушли в горы. — Он буквально выплюнул эти слова.