Милли попыталась представить себе реакцию Шона на появление соперника, добившегося успеха там, где он сам потерпел поражение. А ведь он привык считать, что она всегда будет в его распоряжении. К тому же всегда с легкостью пускал в ход кулаки…

— Предоставь это мне, — повторил Рональд. У Милли вдруг началась истерика — она стала хохотать, но на глазах у нее выступили слезы. Он взял ее за руки и мягко сказал, вновь превратившись в того внимательного и нежного любовника, каким был прошлой ночью:

— Прекрати сейчас же.

Рональд погладил ее по щеке и слегка встряхнул.

— Мы все решим, когда он приедет. Не стоит так переживать. Вспомни, ты ведь собиралась сегодня сочинять музыку. Так давай же, приступай. — Милли заколебалась. — Иди, дорогая, — повторил он. — Или ты передумала?

Она закусила губы.

— Хорошо. А чем займешься ты? Он снова передернул плечами.

— Нужно нарубить дров и вынести мусор. Кроме того, здесь есть неплохие книги. Возможно, я пешком пройдусь до деревни и выпью рюмку коньяка с Хуаном-Антонио.

Он потрепал ее по голове.

Словно мальчишку, печально подумала Милли, мальчишку, а не любовницу.

— Возможно, я даже приготовлю обед, — добавил Рональд и пытливо посмотрел на нее.

— Договорились, — ответила она, усилием воли стараясь выглядеть беспечной и веселой.

Рональд, казалось, был удовлетворен тем, что увидел.

Неожиданно для Милли утро пролетело как одно мгновение. Она открыла рояль в репетиционной комнате, разложила чистую нотную бумагу, приготовила самые острые карандаши и… мгновенно позабыла обо всем на свете.

Ее отвлек Рональд, вихрем ворвавшийся в комнату. Он запыхался, волосы его были растрепаны. Она с сожалением отметила, что он надел рубашку.

— Милли, нам срочно необходима твоя помощь.

Она уже пересекла комнату, двигаясь ему навстречу, но эти слова заставили ее остановиться. Милли испуганно подумала о журналистах и ревнивых агентах.

— Что?

— Та пара, которую мы вчера встретили. Помнишь? — Милли нахмурилась, отрицательно качая головой. — Мужчина в годах и молоденькая женщина, — нетерпеливо уточнил Рональд. Альпинисты, с которыми мы столкнулись, возвращаясь с водопада.

— А, — наконец сообразила Милли. — Да, конечно.

— Кажется, они попали в беду. Вчера вечером они должны были вернуться обратно в поселок, но не вернулись.

— Там наверху есть избушка для альпинистов, — сухо заметила она.

— Да, поначалу в деревне подумали, что они заночевали там, но сегодня утром один из парней поднялся туда, чтобы проверить это. Он говорит, что, судя по всему, там никого не было в течение многих недель.

Милли поежилась, представив себе, каково ночевать в горах в апреле.

— Парень сказал, что в горах был обвал. Возможно, эти двое попали в ловушку. Спасательная команда отправляется на поиски, я пойду с ними. Ты говорила, что знаешь, как пользоваться коротковолновой рацией. Сможешь включить ее?

Милли подошла и в страхе прильнула к нему.

— Нет, — хрипло произнесла она. — Я не пущу тебя туда. Это очень опасно. В поселке есть хорошо подготовленные спасатели, они прекрасно ориентируются на местности, а ты только покалечишься.

Нетерпеливым жестом он освободился от ее рук.

— Мне приходилось заниматься альпинизмом, а им не хватает людей. Не беспокойся, я буду делать только то, что мне скажут. — На мгновение в его голосе послышалась горечь. — Ведь я герой только на экране.

— Пожалуйста, останься, — умоляюще прошептала Милли.

— Пошли, — скомандовал он. — Я хочу проверить рацию.

Милли имела довольно приблизительное представление о том, как работает рация, а пришедший из поселка испанец, который все время торопил ее, был так же нетерпелив, как Рональд, так что она не успела ничего настроить. У нее даже не было времени на прощание поцеловать Рональда и попросить его быть осторожным.

Милли развернула инструкцию, приложенную к рации. Та была написана по-испански, и она запаниковала, но потом вспомнила о Рональде. У него ведь не было абсолютно никаких сомнений в том, что она справится, а значит, так и будет.

Милли попыталась сосредоточиться и не думать о Рональде, но это ей плохо удавалось.

Что за наваждение! Они знакомы меньше недели. Да, вчера вечером он довел ее до безумия, но, возможно, все это — чистая физиология. Судя по сегодняшнему утру, для него самого эта ночь вовсе не стала чем-то особенным…