— Здесь!

— Ты… как… это… — от удивления капитан Мишин даже потерял дар связной речи, а Прошин, подозрительно приглядываясь к Пану, уже собрался, как всегда, вытащить пистолеты.

— Бывает, — вновь зазвучал чудовищный акцент Марты. — Это не есть фантазий…

А вот Октябрьский промолчал, внимательно вглядываясь в карту. Потом почесал в затылке, накрутил на палец длинную прядь своих волос, с сомнением пожевал губами и поинтересовался:

— Кто карту хорошо читает? Домик, кажется прямо под обрывом стоит? и подход удобный только от города? дальше какие-то холмы и бездорожье?

— Верно, — на секунду сосредоточившись на карте, отреагировал Мишин. — Причем с одной стороны обрыв пологий, можно спуститься и подняться без вопросов. А вот второй край, похоже, неприступный, там не побегаешь…

— Спасибо, товарищ Мишин, — серьезно сказал Октябрьский. — Тогда помогите мне еще. Какие сейчас самые боеспособные части есть в нашем распоряжении? В пределах часа от этого домика?

Капитан замешкался, но справился с охватившими его сомнениями и четко доложил:

— Шестой штурмовой. Лучше поблизости не найти. И не потому, что я там особистом…

— Да ладно, — остановил его Егор Алексеевич. — Вы не из тех куликов, что только свое болото хвалит.

Он сделал небольшую паузу, как будто обдумывая что-то, потом спросил у Успенского:

— Ты ведь у нас, молодой человек, обязанности командира взвода выполняешь, и с успехом, как говорят?

— Выполняю, так точно, — согласился Успенский. — А про успехи — не мне судить.

— Не пожалеешь своих друзей в мясорубку кинуть? — спросил Егор Алексеевич. — После всего, что здесь-то увидел?

— Война везде война, — попытался пожать плечами Успенский. — Жалеть нельзя, другим хуже будет.

— Капитан Мишин, — попросил Октябрьский. — Подымите по тревоге взвод Успенского, пусть выдвигаются на окраину города, с полным боекомплектом. Если прибудут раньше нас — никаких действий не предпринимать, ждать нас. Да, еще — радиосвязь категорически запретить.

— Есть, — козырнул капитан и двинулся к выходу из комнаты.

— Товарищ капитан, Пал Сергеич, — наплевав на субординацию, да и не понимая, как официально, по-военному, попросить разрешения у Октябрьского, что бы обратиться к капитану Мишину, сказал Пан. — Вы передайте там, пусть Волчок мою винтовку прихватит… и пяток обойм в запас…

Первым засмеялся Егор Алексеевич, потом Марта, капитан Мишин, майор Прошин и сержант Успенский. Последним заулыбался сам над собой смущенный Пан.

— Ну, и как с такими ребятами нам не победить? — отсмеявшись, сделал неожиданный вывод Октябрьский, а потом добавил: — Да, товарищ Мишин, еще посмотрите в закромах какой-нибудь камуфляж мне и фройлен. А то очень уж мы будем выделяться на фоне остальных…

— И мне, — успел сказать Прошин, но…

— А вам, придется остаться здесь и глаз не спускать с доктора, — сурово приказал Егор Алексеевич. — У доктора сейчас всё, что осталось после этого налета, поэтому он с материалами гораздо важнее, чем моя голова, да и вообще головы всех, здесь присутствующих. Ясно?

— Товарищ Октябрьский, — просительным тоном выговорил майор. — Мне же самому голову в Москве снимут, если узнают…

— А мы никому не скажем, верно? — Егор Алексеевич подмигнул бойцам.

— Эх, все равно узнают, — махнул рукой Прошин. — А может, мне лучше с вами, а вот бойцов оставим доктора стеречь? А?

— Пана нельзя оставлять, — с нарочитым огорчением покачал головой Октябрьский. — Он нужен там, поближе к объекту. А вот старшего сержанта я бы оставил, но — он же теперь всегда при Пане, да и взводом что же — капитана госбезопасности командовать будет? Несолидно как-то…

Пока шла шутливая перебранка между телохранителем и Октябрьским, вернулся капитан Мишин с парой штурмкомбов, а следом за ним какой-то пожилой, сонный старшина с охапкой сапог в руках.

— Вот, выбирайте, — сбросил он свой груз у двери и, прислонившись к косяку, кажется, тут же заснул.

Усмехнувшись, Егор Алексеевич первым дохромал до кучи сапог, тщательно повертел перед носом пару, потом другую, наконец, выбрал себе третью и кивнул фройлен:

— Марта, налетай, а то без тебя всё разберут…

В ожидании, пока гости выберут обувь и переоденутся, капитан Мишин подошел к бойцам и, присев рядом, сказал Успенскому:

— Твои орлы минут через двадцать обещали быть…

— Ну, через двадцать не будут, тут, похоже, ехать долго, да еще по ночному времени сильно не разгонишься, — засомневался Успенский.

— Ну, пусть через полчаса… как думаешь работать, если они оттуда еще не ушли? — поинтересовался капитан просто для поддержания разговора.

— Она еще там, — вмешался в разговор Пан и смущенно добавил: — Чувствую, что она недалеко, а как — не пойму… раньше такого не было.