— Ага, Пан! — обрадовался капитан Мишин, и снайпер заметил что, судя по комбинезону, капитан не отсиживался в штабе а успел поползать по развалинам во время боя. — Цел? Все нормально?

Пан кивнул, забыв встать и поприветствовать начальство, но и капитан Мишин не был строгим поборником выполнения устава в боевой, а особенно — послебоевой обстановке.

— Тут, ребята сказали, воины с какими-то необычными винтовками были? — спросил капитан.

— Вот там, что осталось, лежит, — кивнул на развалины Пан. — А вам винтовки нужны?

— Да посмотреть-то надо обязательно, что там такого нового или, может, наоборот, очень старого, — сказал Мишин.

Пан аккуратно отложил снайперку и достал из кобуры «семена».

— Пойдемте, Пал Сергеич, поглядим…

… - Ты сколько сегодня зарубок сделал, Пан? — спросил капитан, уже подобравший чужую винтовку и теперь просто осматривающий трупы солдат.

— Две, товарищ капитан, — ответил Пан и пояснил: — Еще когда первая волна пошла, двух офицеров, вроде бы, положил…

— Вроде бы, офицеров или, вроде бы, положил? — уточнил Мишин.

— Вроде бы, офицеров, — отозвался Пан. — Я в их значках пока еще не очень, до этого только на картинках видел…

— Ну, можешь еще три зарубки резать, — сказал Мишин. — Вот за этого, этого и вот того, что ближе всех к тебе подобрался…

— Да я по этим-то, и не целясь почти, палил, — смущенно сказал Пан. — Тут любой бы попал, а зарубки, вроде, только за снайперскую стрельбу полагаются…

— Руби-руби, не привередничай, — как бы разрешил капитан. — Эти-то точно твои, я дырки от токаревской от других отличу. А то что любой бы попал, тут ты прав. Но попал-то ты, вот и «заруби» их на винтовке.

— Хорошо, дома уже сделаю, в казарме, — улыбнулся Пан.

— Вот и ладно, а пока, подцепи-ка с собой еще одно их ружьишко…

Пан оглянулся, капитан уже повесил на каждое плечо по винтовке, одну закрепил на груди, перекинув ремень через шею, и теперь просил, что б и Пан взял с собой чужой ствол.

— Зачем вам столько? — удивился снайпер, выполняя просьбу особиста.

— Как это — зачем? Я у них таких винтовок пока не встречал, похоже, новенькое что-то, значит, в штаб армии обязательно затребуют, — начал перечислять Мишин. — По нашей, особистской линии — отдельно, комбату тоже надо бы оставить, пусть посмотрит, с чем дело иметь придется. Вот так я сам без экземплярчика и останусь, как тот сапожник без сапог.

Они уже не таясь, как было перед боем, двинулись в расположение батальона, по пути прихватив пановскую сумку с остатками боезапаса.

— А кто это был-то, Пал Сергеич? — спросил Пан, когда они пересекали шоссе, на котором уже сидели, потеснее прижавшись друг другу сотен пять пленных, в основном, в грязных гимнастерках, уставшие, с испуганными, тревожными глазами.

— Да остатки какой-то части недобитые, — сказал Мишин. — Похоже, сумели после нашего прорыва собраться с силами, решили, что раз город не штурмовали, то и войск там должно быть немного, вот и попробовали прорваться…

— Глупо ж в городе прятаться, — сказал Пан.

— Ну, это смотря как посмотреть, — не согласился особист. — Если бы местные пособили, да все тихо, без особого шума прошло, то где ж еще прятаться, как не среди людей? А может, они вообще прятаться и не думали, а город обратно в свои руки взять хотели?

— Одним полком — целый город? — недоверчиво покачал головой Пан. — Лихие у них командиры…

— Лихие, не лихие, а бывало на Западе, что и меньшими силами атаковали… Вот только здесь такой номер не прошел.

Так, переговариваясь, они потихоньку добрели до штаба батальона, который жужжал, как улей. Из палатки то и дело выбегали офицеры и старшины, кто-то громко кричал, его перебивали, на несколько секунд устанавливалась тишина и опять заводился горячий разговор.

— Спасибо, Пан, — принимая от снайпера чужую винтовку, сказал Мишин. — Я сюда, а ты пока отдыхай. Завтра с утра, если срочных дел не объявится, опять будем с мулаткой работать…

— Есть, — козырнул Пан, с удивлением подумавший, что за час с небольшим боя забыл и про утренний спектакль у капитана, и про свои недавние ночные приключения…

*

Вернувшийся в комендатуру уже ближе к полуночи, уставший, но в бодром, приподнятом настроении, капитан Мишин заглянул к себе в кабинет, в расчете просто выполнить формальность перед отходом ко сну, но к удивлению своему застал в приемной Настю, перебирающую какие-то бумаги.

— Как там, товарищ капитан? — спросила она, намекая на судьбу своего батальона.

— Отбились, да еще пятьсот с лишком пленных взяли, — ответил капитан. — Потери в пределах нормы, двадцать семь человек, но, как на грех, все из новичков. Тяжелых раненых нет. Так что, можешь спать спокойно. И чего ты так засиделась? Ведь давно уже обо всем знала…