«Стоп, — сам себе сказал Мишин. — Стоп, стоп и еще три раза стоп. Что-то сказал опять этот мальчишка, что вывело её из себя на доли секунды… Что?»

Тяжело рухнув в кресло следователя, капитан схватил телефонную трубку:

— Увести!

Появившиеся надзиратели с легким почтением отодвинули в сторонку «ассистента» следователя, сноровисто подхватили подмышки мулатку, так и не освобожденную от наручников во время допроса, и поволокли её на выход.

— По второму пункту её, — крикнул им вслед капитан.

— Я что-то не так сделал? — с легкой обидой в голосе спросил Пан. — Я старался…

— Ты всё так сделал, ты всё очень так сделал, — устало проводя ладонью по лбу, ответил Мишин. — Ты даже больше, чем так сделал. Понимаешь, Пан, ты вывел её из равновесия каким- то одним словом. А я тут полтора часа бился и — не смог.

— Ну, я-то, вообщем-то, не хотел, — смутился Пан, припомнив утренний разговор с Успенским.

— Что же ты такого сказал? Как ты её назвал?

— Ну, вроде бы, просто сказал, что голос у нее, как у автомата, прямо робот како…

— Вот, — капитана просто подбросило из кресла. — При слове «робот» она и ожила. Уф… слушай, Пан, а ты-то откуда такое слово знаешь?

— Да мы… это… в школе еще, — растерялся Пан, — ну, «Бунт машин» советского графа…

— Тьфу, как можно было забыть, — засмеялся над собой Мишин. — Да хоть бы и помнил, вряд ли догадался бы слово это сказать… Рукопожатие тебе, Пан, перед строем с занесением в личное дело. Ну, а если серьезно, ты здорово, очень здорово! сейчас мне помог, хоть и несознательно. Ладно, пойдем руки мыть и — на обед, а то я уж тут проголодался из себя зверя изображать…

… Усадив Пана за «офицерский» столик в дальнем углу банкетного зала, где официантов изображали те же солидные дядьки в возрасте за сорок, что утром орудовали на раздаче для рядовых и сержантов, капитан, не задумываясь, заказал для обоих борщ со сметаной, отбивные с гречкой и компот. Но покушать по-человечески они не успели.

Первым в столовую влетел абсолютно расхристанный, взъерошенный и бледный солдатик с патрульной повязкой на рукаве. Он выскочил почти на середину зала и несколько секунд пытался о чем-то сказать, взволнованно открывая и закрывая рот. Но его опередил вошедший следом старший сержант Успенский, как всегда ладно одетый, аккуратно причесанный, распространяющий вокруг, ощутимую чуть ли не физически, уверенность в себе, силу и благожелательное спокойствие.

— Товарищи офицеры! — гаркнул он. — По гарнизону объявлена боевая тревога. По коду «Сирень». Всем предписано немедленно занять места согласно боевого расписания.

В возникшей суматохе Успенский протолкался мимо идущих ему навстречу офицеров и старшин к столику капитана Мишина и Пана.

— Настя передала, Пал Сергеич, что какие-то махновцы прорвались к городу, — сказал он, даже не присаживаясь. — Их где-то полк или поменьше побольше, с техникой. Идут почти точно на расположение батальона.

— Вот и покушали, — вздохнул капитан, откладывая в сторону ложку. — Ждите меня в машине, вы ведь свою-то так в батальон еще и не отогнали?

*

Пан никогда не думал, каким будет его первый бой. Оказалось, совсем похожим на обычную учебно-боевую тренировку. Ну, кроме самого начала, конечно, когда они с капитаном Мишиным с сержантом Успенским влетели на «козлике» в расположение батальона.

Бросив машину возле штабной палатки, они разделились, капитан, как и положено, ушел к комбату, а бойцы поспешили к казарме, в оружейку.

— Ваши уже на место побежали, — встретил их старшина Хват, занявший привычное при тревоге место рядом с оружием. — Хватайте свои причиндалы, догоняйте…

— Волчок взвод повел? — спросил Успенский.

— А кто ж еще, ты ведь у нас официально откомандированный, — ответил Хват.

— Тогда, раз меня все равно нету официально, подкинь нам на двоих десяток гранатометов… — попросил Успенский.

— А пушку выделить не надо ли? — язвительно поинтересовался старшина, но гранатометы из дальнего угла оружейки вытащил и по пяток зарядов к ним тоже.

В это время Пан, повесив на плечо свою токаревскую самозарядку в снайперском исполнении, набивал карманы патронами, одновременно стараясь набрать побольше винтовочных и пистолетных к «семену».

— Жадный какой, — посетовал старшина, наблюдая за Паном. — Возьми-ка лучше гранатную сумку, туда и заряды уложишь, и патронов побольше поместится, чем в карманах-то…

Через пару минут, отягощенные гранатными сумками, касками, противогазами, обвешанные винтовками и гранатометами, бойцы выскочили из казармы.