Безлюбовный и безверный,Лишь на злое зоркий глаз,Благосклонно лицемерный,Отведи, Господь, от нас.Ясно видеть, четко слышать,Крепко верить, твердо знать.Ниспошли, Творец, нам свышеБлагодать.14 октября 1928
«Я — Каин. Брата моего…»
Я — Каин. Брата моегоВчера я камнем поразила.Он спит, и разбудить егоПод солнцем нету силы.И слышу: от его челаСтруится холод ледяной,И очи осенила мглаНедвижной пеленой.Как воск беленый, он лежит,Уста сомкнутые молчат.И это значит — он убит…О, Авель, о, мой брат.Ты спишь. И твой покоен сон,А мне уж не уснуть —Во тьму пространств, во тьму временВлечет проклятья путь.Не будет отдыха на нем.Могильным мраком станет свет.Горит печать на лбу моем —Братоубийства след.18 января 1929, Сергиев Посад
«Наливается и зреет…»
Наливается и зреетЗолотой на ветке плод.С каждым мигом тяжелее,Каждый миг свершенья ждет.И наклонится покорно,И отдаст в сужденный срокОн земле могильной зернаИ незримый в них росток.А когда свершится чудо,Стебель выглянет на свет —Где он будет, кто он будет,Плод, которого уж нет?25 февраля 1929, Москва
«Длинный-длинный перрон…»
Длинный-длинный перрон.На упоре чугунных колоннКровля-крышка гигантского гроба.Сколько тут, как могильных червей,Проползло днем и ночью страстей,Суеты, и корысти, и злобы.Сколько раз и меня паровозК этим сумрачным аркам подвезС непрерывной моею тоской,С неизбывностью нужд и сует.Девять лет, девять горестных лет…Вечный мир им и вечный покой.16 октября 1929
«На той стене, где были фрески…»
На той стене, где были фрески:Звезда, младенец, три волхва, —Теперь бесстыдные гротескиИ нечестивые слова.Но всё осталось за стеною,Как было — вещая звезда,И перед Светлою ЖеноюВолхвы, Младенец и стада.31 октября 1929, Сергиев Посад
«Пёсьи головы — опричники…»
Пёсьи головы — опричники —С гиканьем по селам шастаютЗа потехой, за добычеюНа великое несчастие.Где метлой своей поганоюПостучат злодеи в горницу,Лютым псам на растерзаниеЧеловечья жизнь готовится.Ой, ты, царь Иван Васильевич,Ой, дела, дела бесовские…Стонет земщина бессильная:«Высока стена Кремлевская».18 февраля 1930
«…И в дни потопа говорили…»
…И в дни потопа говорилиО хлебе, масле, молоке,Играли в кости, ели, пили,И меч карающий в рукеВсевышнего над их домамиКазался там простым дождем,Пока свирепыми волнамиПотоп не хлынул в каждый дом.И лишь тогда понятным стало,Зачем был осмолен ковчег,И в покаяньи запоздаломК вершинам гор безумный бегНарод смятенный устремляяЗабыл игру, и хлеб, и кров..И смерть, глухая и немая,Над всем простерла свой покров.6 марта 1930, Томилино
«В сиреневых вечерних розах…»
С.П. М<ансуро>ву
В сиреневых вечерних розахРасцвел над кладбищем закат.Там белоствольные березыТвою могилу сторожат.Там ели в молчаливой думеНездешние впивают сны,И налетают ветров шумыВестями дальней стороны.И над холмом твоим сиянье,Чуть зримый тонкий белый светНесет душе напоминанье,Что смерти нет.20 марта 1930, Верея
