Шрифт:
– Однако, по моим представлениям, советский человек находится под постоянным соблазном держаться подальше от милиции, - возразил я.
На мгновение Вика задумалась. Затем ее глаза загорелись, она хотела что-то сказать, но неожиданно огонь в ее глазах потух.
– Родилась гениальная идея?
– спросил я.
– Родилась, но...
– Что тебя смущает? Расскажи мне.
– А черт с ним!
– махнула рукой Вика.
– Все равно скандала не избежать. Вот что. Напиши на конверте сверху крупными буквами: «Меня и мою любовницу похитили!" А ниже - чтоб отнесли это в милицию. И сделай приписку, чтобы милиция обратилась к директору твоего института, Карелину.
– К кому?
– переспросил я, потому что директором моего института был Виноградов, Карелин же был директором Мытищинского продовольственного торга, где Вика работала товароведом.
– К твоему директору, к кому же еще, - повторила Вика.
– А что потом скажут наши супруги? Моя жена уйдет от меня!
– Если ты вообще ее когда-нибудь увидишь! Господи, да нам спастись бы!
– А что, если и твой муж тебя бросит?
– усмехнулся я.
– Тогда мне останется жениться на тебе.
В ответ на последнюю реплику Вика смерила меня таким взглядом, что я пожалел о сказанном.
В конце концов я сделал так, как она предложила, положил письмо в клетку, глубоко вздохнул и нажал кнопку. "Наша последняя надежда" плавно растаяла в воздухе.
– Что ж, - пробормотала Вика.
– Осталось ждать и надеяться на чудо...
"А ведь раньше, чем это чудо произойдет, мы сдохнем с голода!"- мрачно подумал я, а вслух неожиданно воскликнул:
– Кретин! Господи, какой же я кретин!
– Наконец-то ты это понял, - хмыкнула Вика в ответ на мое столь самокритичное заявление.
– Надо было написать, чтобы они сразу же послали миниприбор назад и прислали нам пожрать!
– объяснил я Вике.
– Черт побери!
– откликнулась Вика. Вид у нее был такой, словно она обнаружила, что ее лотерейный билет на единицу отличается от выигрышного.
– Ведь и я об этом не подумала. А можно было бы гонять эту клетку туда-сюда до тех пор, пока нас не вытащили бы отсюда.
– Идиот! Дурак! Господи, какой же я дурак!
– продолжал я самобичевание.
Вика подошла ко мне и положила руки мне на плечи:
– Перестань, - произнесла она, глядя мне прямо в глаза.
– Теперь поздно и нечего себя проклинать.
От прикосновения ее рук я успокоился. Вика смотрела на меня спокойными зелеными с черными зрачками глазами.
– Ты прелесть, - прошептал я и обнял ее.
– И вот еще что, - добавила Вика, пропустив мои слова мимо ушей, - нам нужно прекратить ругаться, иначе мы изведем друг друга. Давай постараемся больше не ссориться.
– Я - за, - ответил я и осторожно поцеловал ее в губы.
– Значит, договорились?
– спросила Вика, не обратив внимания на мой поцелуй.
– Окей, - бодро откликнулся я и наклонился, чтобы еще раз поцеловать ее, но Вика отстранилась и сказала:
– Хватит.
Она проговорила это так строго, что я подумал, будто действительно хватит, взял ее за руку и произнес:
– Извини, я больше не буду. Правда.
Вика сжала мою руку и примирительно ответила:
– Останемся просто друзьями.
До конца дня мы болтали на отвлеченные темы, пару раз даже смеялись над анекдотами. Но не знаю, как Вику, а меня все время мучила одна и та же мысль: неужели так и сидеть сложа руки и ждать чуда?!
Спать мы легли в палатке. Вика не стала прятаться на ночь в "жигуленке", считая, что вопрос о наших отношениях решен окончательно в пользу бескорыстной дружбы и нет больше нужды принимать специальные меры, дабы огородиться от поползновений с моей стороны. К тому же в машине спать было неудобно и воняло бензином.
Я долго не мог заснуть, думая об одном: что делать? И в тот момент, когда, словно осознав бесплодность тяжкой работы серого вещества, я начал засыпать, меня осенило. Я вспомнил, как Вика-1 радостно сообщила мне и Жене-1, что мы находимся на помойке. И как Женя-1 заключил, что, где бы мы ни находились, ясно одно: мы не мешаем окружающим нас термитам и поэтому они нас не трогают.
"Очень хорошо, - подумал я.
– А что, если мы начнем мешать им? Что они тогда сделают? Что, если они отправят нас на место, чтобы мы не мешали им?! Возьмут и отправят нас в наш мир! Господи, - начал я молиться, - пусть они именно так и поступят."