– Тебе же русским языком говорят! – урезониваю я его. – Вокруг народу – толпа, куда я денусь?

– А ты еще поговори у меня!

– Я вот сейчас встану… – медленно и с нарастающей злобой отвечаю ему, сжимая кулак. – Ты и глазом моргнуть не успеешь! И не сильно тебе винтовка поможет!

Олег кладет руку на кобуру нагана.

– А вот эту штуку я тебе воткну пониже спины! Да поверну там пару раз! Мушку, поди, спилить еще не успел?

– Парни! – твердо говорит Виктор. – А не пошли бы вы…

Вот уж не ожидал от него таких словесных оборотов!

Смутившиеся «конвоиры» отходят. Недалеко, но разговору больше не мешают.

– Максим… ты уж извини меня…

– Да ладно! Переживем как-нибудь! И не в такие переделки попадал – вывернусь!

– Смотри… Что-то мне тяжко, словно взгляд чужой вцепился.

– Да говорил я уже Никанору… – безнадежно машу рукой. – Он и слушать не стал! Дескать, наш это лес, а ты тут чужой! Что, мол, в этом понимаешь…

Виктор как-то обмяк.

– Тогда это… ты сам смотри.

– Не боись! Еще и на свадьбе твоей погуляем!

– Не… женат я уже.

– Так это… на золотой!

– Твоими бы устами, – чуть улыбается мой собеседник. – Ладно. Заметано!

Вечером этого дня мы вышли к лагерю.

Против моего ожидания, туда никто не полез. Встали в сторонке, накоротке. Без костров и прочего. Выслали разведку и стали ждать. Прошло около часу, еще один…

Разведка вернулась – тихо. В лагере никого нет, и ничьих следов рядом не обнаружено.

Но и сейчас в лагерь никто не полез. Виктор сказал, что в темноте вскрывать тайник – затея хреновая. Стало быть, ждем рассвета…

Ну, раз меня никто и ничем не озадачивает, имею полное право вздремнуть. Вот «конвоирам» моим спать не положено – пусть и бдят. За всех…

Много лет тому вперед

– Ну что, Макс? – Сергеич сидит напротив меня. – Готов голову напрячь?

Только что он поставил мне довольно-таки нетривиальную задачку и сейчас ожидает моей реакции.

– Представь себе ситуацию, – расхаживает по поляне мой учитель. – Ты один. Оружия, во всяком случае в зоне досягаемости, нет. Вокруг тебя враги. Убивать прямо сей секунд тебя пока не собираются – это единственный плюс. Зачем-то ты им нужен. Живой, но не обязательно невредимый.

Он разбрасывает по поляне палки и пустые бутылки.

– Вот этот дрын – автомат. Будем считать, что его кто-то прислонил к дереву, а сам уселся… ну шнурки завязать. Соответственно эта палка – ручной пулемет. Стоит на земле, а хозяин где-то поблизости. Допустим, помочиться отвернулся.

Сергеич делает еще несколько шагов.

– Вот эта бутылка из-под пива – ручная граната. Ее кто-то на бруствере обронил. Вокруг тебя, не забывай, люди. Настроены к тебе враждебно, так что лишний пинок от них может враз прилететь. Пуля – само собой. Так вот – задача!

Он поднимает палец вверх.

– Каким образом можно вывести из строя всех сразу? До любого оружия тебе – пять-шесть шагов. Времени на выбор – пять секунд, переиграть не дадут. Думай!

– Вопрос можно?

– Хоть десять. Пока я секундомером не щелкнул.

– Я должен их обязательно поубивать? Или просто вывести из строя?

– А есть разница?

– Исходя из того, что ты мне всегда говорил, – есть.

– Что ж, поздравляю! Голова у тебя работает! Вывести из строя. Ты прав – разница есть…

Толчок по ноге обрывает мои сновидения.

– Вставай! – Хмурый Митяй стоит чуть сбоку от меня. – Общий подъем уже.

– Что, выходим?

– Нет, мать твою, сейчас полетим!

Вокруг меня позвякивает оружие, народ готовится к выходу. Откуда-то приволакивают ручной пулемет, и расчет занимает позицию на опушке леса. Ага, понятно, отступать, в случае чего, предполагается сюда. Значит, народ и этот вариант продумал. Данная новость меня обнадеживает – не все тут дилетанты!

Около нас внезапно вырисовывается фигура командира.

– Вот что, Максим, – говорит он. – Кто ты и что ты – это все на потом отложим. Но одно ты понять должен, как «Отче наш»!

– Не понял? – осторожно интересуюсь я. Нет, что такое «Отче наш», мне очень даже хорошо понятно. Но вот как к такой осведомленности отнесутся партизаны? Не в том плане, что я эту молитву знаю, – здесь-то как раз ничего удивительного нет. А вот тем фактом, что комсомолец (каковым я им представился) обращается к церковной молитве?