Мотоциклист выключает мотор.

– Что случилось, старший стрелок?

– У герра гауптмана сломалась машина! Меня послали за помощью!

– Гауптмана? – опускает вниз полог офицер. – Какого гауптмана? Кто вы такой? Документы!

– Яволь! – вытаскиваю из-за пазухи зольдбух и протягиваю его офицеру.

Он просматривает документы и смягчается.

– Держите, – протягивает он мне зольдбух. – Четыреста пятый полк, второй батальон. Я знаю вашего командира батальона. Кто он?

– Майор Рихард Бохентин, герр лейтенант!

– Да-да… Так в чем дело, старший стрелок?

– По приказу командира роты я сопровождал машину с гауптманом Фюртцем, герр лейтенант! В километре отсюда у машины заглох мотор. Герр гауптман послал меня за помощью.

– Откуда он?

– К нам он прибыл из штаба полка. Больше я ничего не знаю.

А следом за мотоциклом так никто и не появился… стало быть, они тут и вправду одни.

– Куда направлялась машина?

– Не знаю, герр лейтенант. Нам было приказано ее сопроводить до места назначения и вместе с герром гауптманом возвратиться в расположение части.

– И как далеко ты собирался еще идти?

Хороший вопрос.

Мотоциклист проехал мимо меня почти два часа назад. И солдаты его сопровождали. Что-то они там делали… или делают до сих пор, а он уже едет назад. По такой дороге тридцать километров в час – уже хорошо. Сколько времени заняли у офицера указания и прочие вопросы? Полчаса?

Сейчас обеденное время – он обедал! Полчаса минимум.

Итого.

Полчаса он ел.

Полчаса решал свои вопросы и отдавал указания.

Накинем еще минут двадцать туда-сюда.

Сорок минут. Это заняла дорога туда и обратно.

Значит, всего – двадцать километров. От развилки.

Да два часа я сам оттуда топал, километров шесть отмотал… машина (с моих слов) стоит в километре отсюда.

– Герр гауптман сказал – около семи километров.

– Шесть. Он немного ошибся. Садись сзади, проводишь нас к машине.

– А как же…

– Пока мы будем у машины, Маркус доедет до лагеря и вызовет подмогу. Садись!

– Яволь! – еще раз щелкаю каблуками.

Обхожу мотоциклиста справа и поворачиваюсь, чтобы сесть позади него.

Ш-ш-шух!

Чуть слышно выскальзывает из ножен штык.

И входит водителю в печень (или где-то рядом).

Тот изгибается, хватаясь руками за воздух.

Проворот клинка! Рывок на себя.

Мотоциклист тычется лицом в руль.

А окровавленное лезвие уже подрагивает перед лицом офицера.

– Хенде хох!

Левой рукой выдергиваю седока из коляски и, прижимая к его горлу острие штыка, вытаскиваю из кобуры пистолет:

– Ну что, герр лейтенант? Поговорим?

Итак, это фильтрационный лагерь. Одновременно в нем содержат не более трехсот – четырехсот человек. После быстрой сортировки и предварительной проверки пленных распределяют по обычным лагерям для военнопленных и офицерским, что гораздо серьезнее.

А охраняют его не немцы! Охранный батальон откуда-то из Прибалтики, набран из добровольцев. То-то у них такая эмблема странная на рукаве… им не слишком верят, поэтому там постоянно присутствует немецкий офицер, контролирующий всю деятельность этих «добровольцев». И приказы исходят именно от него, командиры батальона обязаны их исполнять.

Фигово то, что непосредственно в охране лагеря задействовано около сорока человек зараз – это мне явно не по зубам. При четырех пулеметах, которые установлены на постах, – их надо ротой штурмовать, не меньше. Так что с идеей лихого налета можно распрощаться сразу – не прокатит. Да и ночью я незамеченным не проберусь – открытое место. Понятно, кстати, отчего так насторожился офицер: здесь тупик. И никаких других дорог сюда или отсюда не имеется вообще. Некуда тут кому-то ехать, попросту незачем. А визита какого-то начальства лейтенант не ожидал, вот и всполошился. Он же старший на объекте и наверняка бы про такого гостя знал.

Из рассказа офицера вытекало следующее.

Лейтенант поехал к начальству и назад, раньше чем через три-четыре часа его не ждут. Это мне в плюс, могу особо не спешить.

Телефонной, да и какой-либо иной, связи в лагере нет.

Тоже плюс.

А вот то, что через четыре-пять часов за офицером выйдет машина с солдатами, – это уже минус. Будет их в ней около десятка, так что ничего хорошего мне эта встреча не сулит. Застать их врасплох – нечего и думать, они все настороже будут: через лес же едут!

Даже если и допустить, что я каким-то непостижимым образом положу этот десяток, лагеря в одиночку все равно не возьму.

Что же, выходит, зазря сюда я топал?

Не совсем…

Через час из лагеря выйдет группа пленных – человек десять. Их поведут на станцию, для отправки в другой лагерь. Конвой, исходя из малочисленности группы, будет не слишком большим – четыре-пять человек. Или меньше.

Вот это – шанс.

Единственный, другого нет.

В этом раскладе можно объяснить все. И мое переодевание в немецкую форму – как еще можно подойти к конвоирам вплотную?