Стихи
вернуться

Кибиров Тимур Юрьевич
Шрифт:
* * *
Ладно уж, мой юный друг, мне сердиться недосуг, столько есть на свете интересных всяких штук! Взять хоть уток этих! Взять хоть волны, облака, взять хоть Вас – наверняка можно жизнь угробить, можно провести века, чтоб узнать подробно Ваши стати, норов Ваш, признаков первичных раж, красоту вторичных. Но и кроме Вас, Наташ, столько есть в наличье нерассмотренных вещей, непрочитанных идей, смыслов безымянных, что сердиться – ей-же-ей — как-то даже странно! Есть, конечно, боль и страх, злая похоть, смертный прах — в общем, хулиганство. Непрочны – увы и ax — время и пространство. Но ведь не о том письмо! Это скучное дерьмо недостойно гнева! Каркнул ворон: «Nevermore!» Хренушки – forever!
* * *
Фотографии Ваши – увы – нечетки, лишь улыбка да челка на этой фотке, на другой и вообще только тень ключицы, головы склоненье. Вот… и… и… получились лучше, и, Сафе вторя, я к богам их причислить готов. Счастливцы! На одно мгновенье вместо них бы мне оказаться рядом и глядеть на Вас ошалелым взглядом, вместо них наяву слышать смех Ваш славный, замерев от счастья. Вам же с ними, гадами, интересней!.. Самому мне уж тошно от этой песни: «Дай да дай!» – ну а Вам, мой свет, и подавно… Ну так дай – и баста!!
* * *
Ошеломлен и опешен, словно хвастливый Фарлаф, жалок, взбешен и потешен — в точности пушкинский граф. Глупой Каштанкой рванулся, голос заслышав родной. Видимо, я обманулся, мне не добраться домой! С этой тоской безответной, как Тогенбург я точь-в-точь. Как титулярный советник, пить собираюсь всю ночь.
* * *
Потоскуй же хоть чуть-чуть, поскучай же хоть немного, Христа ради, ради Бога, хоть чуть-чуть моею будь! Ради красного словца, красного, как бинт, Наташа! Ну пускай не до конца — будь моею, стань же нашей! Хоть на чуточку побудь, на мизинчик, ноготочек!.. За двусмысленность, дружочек, не сердись, не обессудь.

МАРГИНАЛИИ

С Афродитою Ураньей не был я знаком заране. Я всегда служил открыто Афродите общепита. Но тебе благодаря днесь ее оставил я. Познакомлен я тобою с Афродитой гробовою.

III

ЗАЯВКА НА ИССЛЕДОВАНИЕ

Когда б Петрарке юная Лаура взяла б да неожиданно дала — что потеряла б, что приобрела история твоей литературы? Иль Беатриче, покорясь натуре, на плечи Данту ноги б вознесла — какой бы этим вклад она внесла в сокровищницу мировой культуры? Или, в последний миг за край хитона ее схватив на роковой скале, Фаон бы Сафо распластал во мгле — могли бы мы благодарить Фаона? Ведь интересно? Так давай вдвоем мы опытным путем ответ найдем!

ВЕНЕЦИЯ

Как здесь красиво было бы с тобой! Как интересно, Таша, и забавно плыть по каналам этим достославным, как дожу с догарессой молодой. Как вкусно было б красное вино, как хороша на площади полночной была бы эта музыка, как точно совпало б все! Но нам не суждено, но мне не суждено с тобою вместе обозревать одну и ту же местность. А почему уж – я не знаю сам. И все вокруг постыло и известно. Я, как слепой, мотаюсь здесь и там, дивясь твоим, Наташка, красотам.
* * *
Твоя протестантская этика с моею поганой эстетикой (поганою в смысле языческой) расходятся катастрофически! Историко-экономически, согласно теориям Вебера, твое поведенье нелепое вполне прогрессивно, отличница. Но вот в отношеньях межличностных, но в сфере любовного пыла безумства мои предпочтительней! — Эх ты, немчура моя милая!
* * *
Сей поцелуй, ворованный у Вас, мучительно мне вспоминать сейчас. Настанет ночь. Одно изнеможенье. Но ведаю – мне будет наслажденье. Ты вновь придешь. Ко всем твоим устам прильну губами, волю дам губам. И ты сама прильнешь ко мне, нагая, в медлительных восторгах изнывая. И плоть моя твою раздвинет плоть и внидет в глубь желанную, и вот проснусь я в миг последних содроганий, тьму оглашая злобным матюганьем.