И не унесет прощальный стон.

Ты не остался, нет,

Твой путь набирает крутой уклон.

И больше нет вариантов,

Нет случайных чисел и слов,

Нет вариантов,

Есть только стоны, плач и кровь.

И нет вариантов,

Нету ничего для этой весны.

Нет вариантов -

Где-то в этом мире были мы.

Я неожиданно вспомнила о времени и стала рыться в сумке в поисках телефона. Тот, заброшенный и забытый, давно сел.

– Дим, сколько сейчас?
– спросила, заметив у своего спутника наручные часы.

– Половина одиннадцатого, а что?

– Мне пора. Нужно домой, - решительно произнесла я.

– Рит, ну ты же не Золушка. Твоя карета не превратится в тыкву, а я не стану крысой.

В другой раз я бы посмеялась над его остроумием. Но сейчас мне нужно собрать ноги в руки и стремглав нестись домой. Пусть и не хочется возвращаться туда, видеть постную рожу Семена.

– Дим, ты же знаешь, что у меня там творится. Лучше вернуться, прежде чем кого-нибудь схватит инфаркт.

Он понимающе покачал головой и протянул мне руку.

– Идем?

– Стой. Есть еще одно дело.

Концерт обещался длиться до часу ночи, и музыканты сделали перерыв. Я отправилась в тесную гримерку клуба, отыскала там Людку. Девушка пила воду и старалась отдышаться.

– Люд, привет!

– А, Ритка, здравствуй, крошка!
– она обняла меня за шею одной рукой.
– Э, пацаны, знакомьтесь с моей подругой. Маргарита.

– Без мастера?

– Мастер ждет в зале, - не растерялась я.

Музыканты из людкиной группы, как один в шипах и пирсингах, по очереди пожали мое руку, кое-кто даже отпустил комплимент.

– Ну как, тебе понравилось?

Людка, раскрасневшаяся и немного уставшая, смотрела на меня глазами ребенка, ожидающего похвалы за ровно прочитанный стишок. Сейчас она была ранимой и беззащитной, такой, какой я ее еще не видела.

– Очень. Ты молодец, подруга, - я развернулась и сказала всем громче: - С этого дня я ваша фанатка, ребята!

Парни шумно поддержали мои слова своими комментариями.

– Ладно, мне пора.

– Уже?
– удивилась Люда.
– А мы только в кураж вошли.

– Не могу остаться никак.

– Ладно, - она махнула рукой и чмокнула меня в щеку.
– Рада была тебя видеть. Да, Ритка. Привет мастеру.

– Передам, - засмеялась я.

У двери квартиры я остановилась.

Легкий озноб пробежал по плечам, но совершенно не от холода. Смутное неясное чувство физически сковывало меня. Отчего-то было жаль, что я возвращаюсь домой. Путешествие в другой мир длиною в сутки завершилось. Ощущение какой-то неосязаемой потери, расставания с чем-то родным и сожаление о нем.

Чтобы успокоиться я сосчитала до десяти. Это не помогло. Рука все еще дрожала, сжимая ключ. Стоит повернуть его в замке, и я окажусь ТАМ, в прежнем тусклом мирке без окон, дверей и музыки, без стихов и ярких масляных красок.

Но ждать бесконечно невозможно - я все-таки вошла. Квартира в привычном полумраке была тихой вопреки ожиданиям. На кухне горел свет, телевизор вещал голосами сериальных героев, из нашей с Дашкой комнаты сквозь стеклянную дверь светилась настольная лампа. Разве что швейная машина молчала.

Я разулась и прошла на кухню. Вместо Семена там сидели мама и бабушка. Обе молчали, а на столе стоял переполовиненый пузырек валерьянки.

– Риточка, - бабушка схватилась за сердце.
– Девочка наша вернулась.

Мама ахнула и бросилась ко мне. Обе вцепились в меня, обняли с двух сторон, разревелись.

– Рита, слава Богу, ты пришла!
– причитала бабушка.
– Я чего только не передумала! Где ж ты была, Риточка?

Мама не говорила ни слова, только плакала и гладила меня по спине.

– Ну, где, где тебя носило столько времени? Ритка?

Бабушка укоризненно посмотрела на меня и махнула рукой.

– Главное, что живая и здоровая вернулась.