В Эль-Даарроне, к моей неприкрытой зависти, все еще царила сонная благодать. Я успела вернуться в свою комнату, умыться и переодеться к завтраку, когда народ, наконец, уже начал понемногу шевелиться, покидая свои комнаты и собираясь внизу, в большом зале за общим столом. Бросив еще один грустный взгляд на собственную почти не смятую постель, я тоже спустилась вниз.

За столом, вопреки обыкновению, сегодня царила непривычная тишина и спокойствие – главным образом, потому, что близнецы – сыновья Хирата – вдохновленные отцовским обещанием взять их сегодня с собой в утренний патруль, еще на рассвете дружно умчались на конюшню. Старшие альфы, как обычно, сидели своей компанией на другом конце длинного обеденного стола, негромко переговариваясь и не мешая болтать молодежи. Древний триединый, Память – видимо, следуя многовековой привычке – предпочитал чужой компании общество самого себя. Ну, а молодежь сегодня, как раз, что-то не отличалась особой болтливостью. Более того, флегматично ковыряясь в тарелках с едой, в большинстве своем она выглядела откровенно вялой и молчаливой, и только Грейн, как всегда, был свеж и бодр, с аппетитом уплетая свой завтрак и порядком раздражая окружающих собственным жизнелюбием.

– Эй, ребята, почему вы все такие кислые? – словно не понимая значения бросаемых на него сумрачных взглядов, в конце концов, весело осведомился менестрель, завершая завтрак и с шумом отодвигая от себя пустую тарелку.

– Потому, дорогуша, что сонные, — ответила за всех Лиаренна, меланхолично разламывая булочку и, как всегда, пребывая в твердой уверенности, что сорброннская привычка вставать на рассвете – не более, чем признак дурного тона. – Не выспались, вот и все… А вот почему ты сегодня такой отвратительно радостный, действительно непонятно.

– Это просто потому, что я умею радоваться жизни, милая, — хитро подмигнул ей рыжеволосый дарг. – И к тому же… — он многозначительно бросил взгляд в сторону Эйнана, очень непринужденно сидящего за столом бок о бок с эльфийкой. – Я, в отличие от некоторых, сегодня ночью спал… в смысле, действительно спал. И потому выспался.

Рассеянная улыбка Лиаренны, продолжающей отрешенно щипать булку, при этих словах приобрела несколько ядовитый оттенок.

– Завидуй молча, волчонок… — сладко промурлыкала она, насмешливо суживая красивые золотистые глаза. – В конце концов, если бы ты не был таким болваном, не пришлось бы сейчас сидеть тут в одиночестве.

Место за столом рядом с нашим менестрелем нынче утром, действительно, пустовало. Проведя несколько предыдущих ночей в спальне рыжего оборотня, вчера вечером Тэффан была вынуждена в срочном порядке вернуться в родительский дом – после того, как ее отец, заявившись на площадь перед Эль-Даарроном твердо потребовал у Альфа-лорда либо ограничить службу дочери Отечеству только дневным временем, либо женить Грейна на нейнемедленно. Сев, хорошенько обдумав оба предложения – и, видимо, пожалев аниморфу – все-таки выбрал первый вариант.

– А вот и нет, — добродушно усмехнулся в ответ Грейн. – Я не болван, я – гуманист. И посему не женюсь исключительно из благих побуждений. Ну, сама подумай, зачем такой, как Тэф, связывать свою жизнь с таким, как я?

– Да уж, любовь – зла… — едко отозвалась Лиаренна, судя по тону, явно подразумевая продолжение поговорки в его первичном значении.

Впрочем, возмутиться в ответ менестрелю не дали.

– Кстати, возвращаясь к теме сна… — Эйнан, до сих пор игнорировавший пикировку оборотня и эльфийки, внезапно включился в разговор. – Должен признать, ночь сегодня действительно выдалась необычная. Странные сны… особенно, незадолго до пробуждения.

– Вот-вот, и у меня, — тут же коротко поддакнула Элира, внося свою лепту в разговор.

– И у меня тоже… перед пробуждением, — подтвердил Дар, с некоторым смущением косясь на сестру, которую, впрочем, чужой недосып ни капли не волновал.

В следующую минуту над столом повисла выжидательная тишина – и я вдруг сообразила, что все трое триединых вопросительно смотрят на меня. Судя по выражению лиц, еще один положительный ответ сейчас был бы очень кстати для рождения новой гипотезы по поводу влияния всех нас друг на друга. По крайней мере, Элира уже вполне красноречиво косилась в сторону Памяти, который, тем временем, продолжал спокойно заниматься собственным завтраком.

– Я… ну… мне просто не спалось, — сама не знаю зачем, соврала я. Шестое чувство подсказывало, что сейчас объяснять причины моей «бессонницы» было бы несколько преждевременно. – Поэтому ничего и не снилось. И, кстати говоря, вы ведь Память еще не спрашивали? Он, на мой взгляд, выглядит достаточно бодро.

– Ну да! — скептически фыркнула Элира на мою неуклюжую попытку переключить внимание. – Этот старик в последний раз выглядел бодро, наверное, лет тысячу назад…

Судя по брошенному в нашу сторону взгляду с другого конца стола, на слух этот старик до сих пор не жаловался. Сообразив, что сказала это слишком громко, Элира поспешно уткнулась носом в чашку, делая вид, будто всецело поглощена завтраком под наши совершенно не сочувственные смешки. И только Грейн, совершенно не обращая внимания на сконфуженную Гнев, попросту развернулся к древнему триединому и громко спросил:

– Уважаемый Память, позвольте поинтересоваться, как вам нынче ночью спалось?

На что тот, неторопливо отставив тарелку, с едва заметной усмешкой ответил:

– Отвратительнейше, мой юный друг… Впрочем, как и последнюю тысячу лет, — и он бросил на триединую еще один едкий взгляд.

Прячущаяся за чашкой Элира сделала вид, будто к ней этот разговор не имеет ни малейшего отношения.

– Что ж, тогда можно предположить, что всё это – просто странное совпадение, — в конце концов, негромко проговорил Эйнан, задумчиво глядя перед собой. Тонкие артистичные пальцы триединого рассеянно постукивали по столу. – А, может быть, это все-таки некое необъяснимое влияние появившегося рубина на нас всех? Кто знает?.. Пока еще рано делать выводы.