– Я думаю, нам не стоит торопиться, – промолвила она, – и выпуск программы можно отложить на неделю или даже на месяц. А за это время надо проверить факты как можно более тщательно…

Она запнулась, чувствуя на себе враждебные взгляды всех собравшихся. Мужчины явно не разделяли ее мнения и отчетливо давали ей это понять. Черных же нахмурился и играл ручкой.

– В данном случае мы не можем медлить! – заявила Вероника, сверкая очками. – Потому что, может статься, что мы купим компромат, но информатор продаст его и кому-то другому. И они опередят нас. Мы же сами выроем себе яму!

Собравшиеся закивали головами, выражая свое одобрение. Черных взглянул на Веронику, и Галя поняла, что он придерживается ее мнения и что она проиграла.

– У вас имеются какие-то факты, свидетельствующие о том, что доверять этому компромату нельзя? – спросил он ее. – Если так, то я требую, чтобы вы ознакомили нас с ними!

Галя на секунду задумалась. Одно дело – это изложить разговор с Тимуром самому Черных. А другое – поведать его в присутствии полутора десятков мужчин и Вероники, которая, словно борзая, готовая к атаке, взирала на нее из-за стекол своих очочков.

– У меня есть определенные сомнения в том, что досье содержит подлинные факты, – сказала Галя. – Поэтому я и предлагаю немного подождать и не пороть горячку…

– Как вы сказали? Пороть горячку? – Черных поднялся со стула, на котором сидел, во весь рост. Он швырнул ручку на полированную поверхность стола, причем с такой силой, что чернильный резервуар раскололся и тех, кто находился рядом, обдало брызгами. Но никто из мужчин не посмел стереть чернила с лиц и одежды – все смотрели на Черных, лицо которого побагровело.

– Я никогда не порю горячку! – рявкнул он. – Возможно, я только один раз сделал это, когда взял вас к себе на работу! Это досье – смертный приговор в отношении Дзадоева. И я хочу, чтобы он был приведен в исполнение не позднее завтрашнего вечера!

Он развернулся и вышел из конференц-зала. Галя заметила слабую улыбку на анемичном лице Вероники. То, как босс прилюдно растоптал Галю, ей явно понравилось.

Галя же думала о том, что, когда речь шла о Дзадоеве, глаза Черных застилала красная пелена. Еще бы, ведь он был виновен в смерти его любимой жены! Он не учел этого, а Алишер Казбекович учел. И это окончательно убедило Галю в том, что Тимур говорил ей правду – публиковать досье было ни в коем случае нельзя.

Плохо только, что Черных придерживался совершенно иного мнения в этом отношении, и он отдал уже распоряжения. Если она посмеет ему воспротивиться, то ее не просто вышвырнут с работы. Она вспомнила, что Черных хотел сделать с любовницей-шпионкой. Как он тогда выразился? Пропустить через мясорубку и скормить фарш бешеным псам? Именно это ее и ожидает, если она посмеет не исполнить его барскую волю.

Галя заметила, что мужчины, выходившие из конференц-зала – их пригласили в столовую, где ждал завтрак – избегали смотреть на нее и тем более говорить с ней. Итак, в одночасье, по собственной вине, она стала парией. Как долго она еще сумеет продержаться на своем месте? Или ее уволят прямо сейчас?

Она увидела, с каким торжеством поглядывает на нее Вероника. Гале стало ясно: Вероника влюблена в шефа и отчего-то воспринимает ее как соперницу! Но ведь причин для этого нет. Но какая теперь, собственно, разница…

Ну что же, у всего есть начало и у всего есть конец, в том числе и у ее карьеры в медиаимперии Черных. Хотя, может, оно и к лучшему: ведь если Станислав действительно опубликует компромат, который окажется фальшивкой, то скоро его империя перейдет в руки Дзадоева. А работать на Алишера Казбековича ей, конечно, не суждено…

Станислав… Странно, но она впервые назвала его именно так, по имени. Конечно, про себя, так-то Галя всегда обращалась к нему по имени и отчеству, Станислав Эдуардович. И вдруг она поняла – она не может допустить, чтобы все так закончилось. Она имела в виду вовсе не свою карьеру, а интригу Дзадоева. Кто сказал, что она позволит ему одержать верх?

Конечно, Черных уже вынес свой вердикт и заявил, что надо делать, а именно выпускать в эфир программу с мнимыми разоблачениями. Но ведь она как-никак все еще была заместителем начальника службы информационного вещания!

Сразу из поместья Черных она поехала в офис телекомпании. Было раннее утро, когда она зашла в свой кабинет и подняла трубку телефона. Ведь связи и знакомства были не только у Черных или Дзадоева, но теперь и у нее самой. И, пока у нее имелась возможность сделать это, она была обязана что-то предпринять.

Спустя три часа она убедилась в том, что была права, – несколько не связанных друг с другом источников подтвердили некоторые факты, что в итоге позволило Гале сделать вывод: компромат был подложный.