Галя вышла из джипа и ощутила утреннюю прохладу. Она поднялась по лестнице – мраморные плиты были потрескавшиеся, частично разбитые – и оказалась в большом холле. Нет, это не была подделка под обиталище русского помещика, это было самое настоящее жилище потомственного аристократа.

Антикварная мебель, писанные маслом картины в тусклых золоченых рамах, неброская драпировка на стенах, статуи в нишах. Галя поняла, что сразу же влюбилась в этот дом. Жаль, конечно, что приехала она сюда в первый и, вероятно, в последний раз в своей жизни.

Встретила ее Вероника, облаченная, несмотря на четыре утра, в черный деловой костюм. Прическа облегала ее голову, как шлем, а очочки посверкивали, как обычно. Галя даже подумала: «Она что, ложится спать в полном обмундировании?» Хотя, скорее, всего она даже спит стоя, чтобы по первому зову хозяина встрепенуться и броситься выполнять его приказания.

Вероника, поджав губы, осмотрела наряд Гали и осталась явно недовольной. Однако ничего не сказала, только велела следовать за собой. Мимо проплыли анфилады комнат, и вдруг они оказались в конференц-зале – современном, стерильном и безликом. Гале даже стало жаль, что в таком прекрасном доме располагается помещение, перенесшее ее обратно в столичный офис. Интересно, что было раньше на его месте? Почему-то она была уверена, что бальная зала.

Черных приветствовал ее кивком головы, он был в джинсах и черной майке. Остальные гости – Галя узнала всех шишек медиахолдинга – позевывали и протирали глаза. Только один Черных выглядел деятельным и полным энергии.

Не считая Вероники, Галя была единственной женщиной на этом совещании. Черных велел закрыть двери и начал говорить. Галя раскрыла папку, лежавшую на полированной поверхности стола.

Речь шла о материалах компрометирующего содержания, которые предложили купить медиахолдингу Черных. Ряд высокопоставленных чиновников, как выяснилось, был причастен к махинациям и хищениям бюджетных средств. Помимо этого, в досье, переданном информатором из влиятельных кругов, фигурировало имя Алишера Дзадоева, который давал взятки ряду чинуш, желая добиться привилегий.

Галя поняла, что это именно то досье, о котором предупреждал Тимур. А она-то думала, что он обманывал ее или использовал в своих целях. Хотя если поразмыслить… Он ведь и сейчас мог делать это. Потому что она не знала, можно было верить досье или нет.

Приведенные в нем факты были не просто правдоподобными, они не вызывали ни тени сомнения. На этом сошлись все присутствующие. Черных желал знать, имеет ли смысл покупать это досье и предавать его огласке.

Один за другим мужчины высказались на этот счет, и все поддержали эту идею. Галя видела, что они если и сомневались, то предпочитали не афишировать это. Потому что было понятно: Черных желал во что бы то ни стало ознакомить общественность с ужасающими фактами.

Речь шла даже не о том, что таким образом можно было избавиться от весьма ретивого и не особо благоволившего к Черных министра средств массовой информации или сместить парочку иных высокопоставленных чиновников, про которых было отлично известно, что они намертво повязаны с Алишером Дзадоевым.

Речь шла о самом Алишере Казбековиче! Публикация этих материалов стала бы для него не просто опасной, а выбила бы у него почву из-под ног. И вбила бы первый гвоздь в его гроб, а именно этого и добивался Станислав Черных.

– Дзадоеву конец! – подвел он итог. – Потому что после этого у него отзовут ряд лицензий. Или, конечно, существует и иная возможность: лицензии будут выставлены на продажу, и тогда их приобрету я!

Он обвел взглядом всех присутствующих, никто не возразил. Галя же взвешивала «за» и «против». Ведь если все это, как утверждал Тимур, подстава, то тогда не Черных приберет к рукам империю Дзадоева, а, наоборот, Алишер Казбекович слопает с потрохами Станислава.

Но в этом и заключалась суть: могла ли она верить Тимуру? Черных же, как она поняла, уже принял решение. Он был готов приобрести досье, хотя информатор требовал кругленькую сумму, и жаждал без промедления предать его огласке. Тут его взор обратился к Гале.

– Сколько времени понадобится, чтобы подготовить передачу с разоблачениями? – спросил он. И сам же ответил: –Мне нужно, чтобы она вышла в эфир в субботу вечером, в самый прайм-тайм. Справитесь?

Было утро пятницы. Галя промолчала, но вместо нее ответил ее прямой начальник, заверивший Черных, что, конечно же, они справятся. Черных же ухмыльнулся и заявил, что раз так, то решение принято, и все должны отправиться на рабочие места и поработать над тем, чтобы завтра вечером в эфир вышла сенсационная передача.

Галя же судорожно размышляла. Тимур помог ей. Но в то же время Тимур обманул ее. Могла она верить ему или нет? Была это тонкая игра или он говорил правду? От этого зависела теперь не только ее судьба, но, пожалуй, и судьба всего медиахолдинга Станислава Черных.

Он же, заметив колебания Гали, напрямую ее спросил:

– У вас отличное от нашего мнение? Тогда поделитесь им!

Галя колебалась. Ведь если она ошибается, то ей, несмотря на расположение Черных, придется уволиться, потому что он не будет больше протежировать ее.