Я успела не только сделать заказ, но и вы-пить почти половину чайника, прежде чем в дверях появился Иван.

Он бодро помахал рукой официантке, на ходу заказал себе чай и пирожное, плюхнулся рядом со мной на кожаный диванчик и сразу поинтересовался:

— Ну, что? Надеюсь, в этот раз у вас получилось? Я все сделал для этого…

Я поставила чашку на стол и мрачно сообщила:

— Он предложил мне стать друзьями!

Иван взял с моей тарелки эклер, надкусил его, внимательно проинспектировал крем внутри пирожного, а затем вернулся к разговору:

— И что? Когда я позвонил, вы уже ими стали?

— Это совсем не смешно, — буркнула я. — Когда сидишь голая на чужой кровати, а тебе вдруг начинают предлагать дружбу… Это не смешно. Вот что я теперь должна думать о своем сексапиле?

— Только самое хорошее… — Иван доел эклер, вытер пальцы салфеткой и задумался. — Я ведь чувствовал, что надо было мне ехать…

Официантка принесла заказ, мой соратник взял второй эклер, однако есть не торопился.

— Будешь? — рассеянно спросил он, думая о чем-то своем.

Я отрицательно помотала головой. Опьянение прошло, оставив недоумение в душе и неприятные ощущения во рту. Иван с удовольствием съел второй эклер, взял меня за руку и повторил:

— Я чувствовал, что надо было ехать мне.

Я не сразу поняла, к чему он клонит, поэтому энергично возразила:

— Тебя он не знает, он тебе дверь даже не открыл бы.

— Я не об этом, — отмахнулся Иван. — Когда я с ним переписывался, у меня сразу возникли подозрения насчет твоего кавалера. А теперь я на сто процентов уверен, что он предпочитает секс с мужчинами…

Несколько минут я сидела потрясенная, пытаясь переварить эту информацию.

— Вань, я, конечно, верю в твою интуицию, но мне кажется, что в данном случае ты ошибаешься.

Его правая бровь резко поползла вверх, на лице появилось снисходительное выражение (подозреваю, что он копировал героиню Сьюзан Сарандон в «Иствикских ведьмах», там она лихо шевелила бровью).

— Ты можешь верить или не верить, но есть такая упрямая вещь, как факты. А факты говорят нам следующее. — Иван устроился поудобнее и начал загибать пальцы: — Когда ты к нему приехала в первый раз, он еще не знал, что у тебя есть фотография из Верхней Яйвы. Значит, он относился к тебе как к случайной знакомой. И приглашал, между прочим, на секс. Что из этого получилось? Ничего не получилось. По причине, что не встало.

— Стоп, стоп, стоп… — перебила я. — Все это верно, но… Нельзя на этом основании делать вывод, что Илья-2 — гей. Ты в курсе, что у «не встало» может быть тысяча и одна при-чина? Я могла ему просто не понравиться или у него проблемы с потенцией… Самый простой вариант — он слишком много выпил в тот вечер…

— Согласен, у него могут быть и, скорее всего, есть проблемы с потенцией. Но и ты согласись, что эти проблемы чаще всего бывают психологического характера. Хочет он на самом деле мальчиков, но боится в этом признаться даже самому себе. Результат — с девочками ничего не получается… — Неожиданно Иван хмыкнул и добавил: — Это ты у нас девушка деликатная, другая бы на твоем месте после двух — да что после двух, после первого же «не встало» — уже высказала бы все, что думает по этому поводу. И потом, ты говорила, что ему какой-то парень звонит по ночам. Вот он, наверное, этого парня и любит… Без взаимности.

Ванька помолчал минуту, а потом честно добавил:

— Но это моя версия… Ты ее особо близко к сердцу не принимай.

— А фотография? — напомнила я.

— Какая фотография? — не сразу понял Иван.

— Та, из Верхней Яйвы… На ней Илья-2 и толстый мальчик по имени Юра. Ой, Ваня, ведь того типа, что ночами ему названивает, тоже Юра зовут. Я сама слышала, как Илья его Юрой называл.

— Вот видишь! — Мой друг чрезвычайно воодушевился. — Мы на верном пути. Если этот Юра тот самый Юра, то не исключено, что второй раз тебя пригласили вовсе не на секс, а выяснить, что тебе известно о происшествии в Верхней Яйве. Мы не знаем, что там произошло. Но, видимо, что-то очень серьезное, раз через столько лет людей убивают.

— Женя говорила, что не помнит, как погибла ее сестра, хотя в тот день они вместе были в лесу.

— Не помнит, потому что в тот день она была напугана, напугана так сильно, что ее память заблокировала воспоминания.

— И где ты такую траву берешь, — пошутила я, а потом добавила: — Тебе сценарии надо писать детективные, Вань, хорошо получится. Кучу денег огребешь.

Иван обиделся:

— Ты считаешь все это ерундой?

Мне не хотелось с ним ссориться, хотя я на самом деле в тот момент считала, что Иван в своих предположениях зашел слишком уж далеко. Неожиданно я вспомнила реакцию Георгия на мой рассказ о неприятностях, преследующих Женькину семью.

— Вань, — я взяла его ладонь в свои, — ты только не обижайся сразу, но я вот что хочу сказать… Мы слишком много об этом думаем… И, возможно, видим то, чего нет на самом деле. Наше воображение работает за нас. А со стороны все выглядит гораздо проще и совершенно не фатально. Вот Георгий, он даже подколол меня насчет «злого рока семьи Прохоровых».

Упоминание о Георгии оказалось не в кассу. Иван надулся и замолчал. Все это сильно смахивало на ревность. Если бы я не знала о Ваниной ориентации, точно бы подумала, что ревнует. Некоторое время мы сидели и молчали. Официантка унесла пустые тарелки, поинтересовавшись, не хотим ли мы еще чего-нибудь. Я попросила принести меню в тайной надежде вовлечь Ивана в обсуждение дополнительного заказа и тем самым прервать затянувшуюся паузу.