Вован вздохнул:

– Нельзя.

– Почему?!

– Сладкая. Пить захочешь. Вот у реки… – Кузнецов вдруг улыбнулся: – Мы с Сашком и свои ириски вам с Леной уступим. Так, Сашок?

Я кивнул. Серега вдруг обиделся:

– Вы с Сашком, вы с Сашком! Надоело! А я что, не мужик?

Я захохотал. У Вована покраснели уши: он не терпел несправедливости. Оглянулся на Орлова и торопливо сказал:

– Да не! Я же думал – мы с Сашком покрепче. Ты вон какой худющий, тебе есть побольше надо, я ж без всяких…

Орлов задрал подбородок и гордо заявил:

– Что б ты понимал! Если хочешь знать: худые – они еще выносливее, сам читал!

Против печатного слова Вован всегда был бессилен. Спасовал он и сегодня. Затравленно посмотрел на Серегу и покаялся:

– Все понял.

Я давился от смеха. Кузнецов задумчиво протянул:

– Это хорошо… Девкам больше достанется. Им бы до реки дотянуть, а в карманах у меня, сами знаете, всего ничего.

Мы посмотрели на него заинтересованно. Вован, загибая толстые пальцы, перечислил:

– Ирисок – пять. Получается, по две – девчонкам и одну – Витьку. Шоколад. Девкам – по шесть долек, четыре – Витьку. Еще семечки есть. Девкам на следующем привале скормлю, и Витьку – чуть-чуть. Да жвачку на ночь девкам выдам.

Он долго шевелил губами, что-то прикидывая. Мы ждали. Кузнецов озабоченно пробормотал:

– На ягоды б наткнуться!

Серега понял, что из-за своего длинного языка он остался на голодном пайке, и помрачнел. Потом погладил впалый живот и истово пообещал:

– Наткнемся! В оба смотреть буду!

Вован важно кивнул, принимая помощь. Орлов покосился на Лильку и Витька и заявил:

– Только одно условие, сэры! Ягоды вначале собираем, потом делим. Никто с куста не ест!

Лилька жарко вспыхнула. Витек отвернулся. Мы с Леной рассмеялись. Вован заявил:

– Правильное условие. Вот ты их с куста и снимешь. Ежли найдешь.

– Заметано, сэры!

И мы почти весело тронулись в путь.

Противоположного берега мы пока что не видели. Проклятое болото казалось бесконечным, и все же мы почему-то повеселели. Наверное, считали, что все неприятности закончились сегодняшней ночью.

Сейчас и она уже не казалась такой уж кошмарной. В конце концов, слабость может проявить каждый, а Витек получил хороший урок.

Мы прошли добрую половину пути до острова, заранее намеченного Вованом для привала, когда произошло несчастье.

Дно к этому времени своей прочностью нас уже не баловало. Глинистые участки остались позади, мы шли по торфу, он нехорошо пружинил, колебался под ногами. Иной раз мы с трудом извлекали из него кроссовки, они как в капкан попадали.

Вован прокладывал путь очень медленно, тщательно выверяя каждый шаг. Пару раз он оступался, но реакция у него великолепная, и он мгновенно выбирался на тропу. Еще и на нас постоянно рычал, чтоб ворон не считали.

А вот это было затруднительно.

Как назло, недавно унылое болото приняло почти нарядный вид. Затянутые ряской желтоватые лужицы куда-то исчезли. Пузыри, то и дело вырывавшиеся наружу, больше не отравляли воздух жутким запахом. Все чаще появлялись ярко-зеленые заплаты, украшенные мелкими цветочками. Полотнища мха чередовались с настоящими полянами, заросшими изумрудной травой, они обманчиво сулили отдых. Девчонки украдкой посматривали на них и тоскливо вздыхали.

Однако осторожный Вован предпочитал держаться от всего этого великолепия подальше. Он, как нарочно, выбирал для тропы наиболее мерзкие участки, где из-под наших ног вырывались на свободу струйки ядовито-желтой воды.

Один раз нас смертельно напугал пронзительный Лилькин визг. Кочеткова позеленела от ужаса: из-под ее кроссовок скользнула в сторону настоящая змея!

И все же мы медленно, но верно, продвигались вперед, ступая чуть ли не след в след за Кузнецовым. Как он, собственно, и требовал.

Тут-то все и случилось.

Витек, чувствовавший себя виноватым, увидел чуть в стороне от тропы кусты морошки, богато увешанные ягодами. Ну, и решил добраться до них самостоятельно.

Не сказав никому ни слова, Казанцев вдруг резко свернул направо. Пять метров показались ему пустяком. Зато в случае удачи девчонки сменили бы гнев на милость. Особенно Лилька.

Витьку повезло, он успел добежать практически до самых кустиков, когда поляна – а выглядела она прочной и незыблемой! – внезапно качнулась и провалилась под его ногами. Витек и вскрикнуть не успел, как оказался по пояс в болоте.