Треск становился громче. Неизвестный ни осторожничать, ни скрывать свое присутствие не собирался. Ломился сквозь заросли, как лось.

Шум услышал и Кузнецов. Глаза его заблестели, он в несколько прыжков оказался рядом. Сунул мне в руку очищенный от веток шест. Сам перехватил поудобнее только что сломанное деревце и нехорошо ухмыльнулся.

– Ты чего? – пролепетал я.

– Да так. Вдруг это те самые шутники, что наши рюкзаки утром стянули? Ну, я им тогда…

Договорить Вован не успел. Ветки невысокой елочки задрожали, и прямо нам под ноги с хеканьем вывалился огромный волк. Знакомый серебристый ошейник туго обхватывал могучую шею, с длинного языка срывалась тягучая слюна, мохнатые бока запаленно ходили, вздымаясь и опадая.

Глаза Кузнецова округлились, рот открылся. Он почти с ненавистью уставился на незваного гостя. А я изумленно прошептал:

– Гор…

Шесты мы заготовили только к обеду. Впрочем, о нем старались не думать. В пустых желудках и без того урчало, языки едва ворочались в пересохших ртах. Неподвижные водные зеркала притягивали наши взгляды, как магнитом, и делали жажду еще более мучительной.

Гор будто издевался над нами. То и дело подбирался к ближайшей лужице и жадно, шумно лакал. Мельчайшие брызги каплями хрусталя разлетались в стороны, вода казалась идеально чистой.

Ребята смотрели на волка с бессильной завистью. Периодически я ловил на себе недобрые взгляды Витька или Лильки: они считали Гора моим зверем.

Я горько усмехнулся: хорошо еще, не знают всей правды о волке! Невольно оглянулся на друзей и подумал, что вряд ли мне поверили бы. Решили бы – свихнулся я на нервной почве.

Вспомнились мои размышления, как легко избавиться от Гора. Смешной показалась вчерашняя проблема – подумаешь, слегка порезать руку! Залил бы руну на рюкзаке кровью, и этого гада тут же вышвырнуло бы в его мир. Интересно, Гор знал об этом?

Впрочем, это могла быть и ошибка. Обычная дурость или некомпетентность владельца странного сайта. Ведь вряд ли там все правда, наверняка процентов на девяносто – вранье, как обычно и бывает.

Хотя вот с руной… да, тут мы вляпались! Осторожнее нужно обращаться со всей этой мистикой, а то мы вроде и не верим в нее по-настоящему, просто любопытно, вот и летим… как мотыльки на огонь.

Я мрачно покосился на волка: теперь от него отделаться будет не так просто. Раз руны вызова нет, придется рисовать руну изгнания. И, если верить распечаткам, понадобятся трое жителей нашей реальности: те, кто не хочет видеть здесь Гора. И руна должна быть начертана на земле – не на бумаге или тряпке, – а кровь должна бежать к ней по трем желобкам… кровь каждого из нас, питая гадскую руну…

Кстати, я ее помню?

Вроде помню пока.

Я невольно представил, как подкатываю со своей дикой идеей к друзьям, и хмыкнул: сочтут меня за идиота, и правильно. Бумаги-то в Орловском рюкзаке остались, а сам Серега (знаю я его!) вряд ли прочел все до конца.

Я оглянулся на друзей: уже хорошо, что нас требуется всего трое, – не девчонкам же кровь пускать?

Да и Казанцев ни в жизнь не согласится, он всегда вида крови боялся, особенно своей. Как-то раз его даже рвало от ужаса, когда он палец порезал – помогал мне (хозяйственный наш!) картошку чистить. А потом едва сознание не потерял, пока я промывал ему ранку и пластырь накладывал.

Черт, кто же стащил наши рюкзаки?!

Поймаю – убью!!!

Впрочем, что я привязался к волку? Он ничем не мешает, просто бегает по лесу, иногда навещает нас. Ну, наблюдает якобы, чем-то мы ему интересны… мне-то какая разница?!

Когда волк в очередной раз вернулся с болота и упал мне под ноги, я раздраженно прошипел:

– Специально, да? Не можешь уйти подальше в сторону?

Гор ответить не соизволил.

После своего возвращения он не сказал мне ни слова. Я уже начинал всерьез подумывать, что ночные приключения – результат моего больного воображения. Сон, бред, галлюцинация, как ни обзови. И руна вызова, и руна изгнания – все это лишь измышления моего воспаленного мозга. Сон и явь перемешались, я запутался, напридумывал себе черт-те что…

А этот волчара – действительно кем-то прирученный зверь. Ну, остался по каким-то причинам без хозяина, прибился к нам. Предпочитает почему-то держаться ближе к людям.

Я криво усмехнулся: вот это гораздо больше походит на правду, чем мои путаные воспоминания о страшной ночи. И о духе, якобы нечаянно вызванном легкомысленным Серегой.

Чувствуя себя полным кретином, я легонько толкнул волка в мохнатый бок и зло пробормотал:

– В молчанку играем? Ну-ну!

Гор шумно вздохнул и равнодушно повел на меня янтарным глазом. Я срезал с осинки последний сучок и взял следующее деревце.

– Хочешь, чтобы я считал себя самого шизофреником? Руна вызова, Витек посреди костра, наш с тобой идиотский договор… Выходит – всего лишь сон?

Волк протяжно зевнул. Продемонстрировал мне ярко-розовый язык, великолепные зубы и пристроил морду на передних лапах.

Зверь как зверь. Понятно, что прирученный, раз в ошейнике. И к людям тянется, привык к ним.

Я уныло констатировал:

– Ладно, твоя взяла: я – шизик.

Мой мысленный монолог прервал Вован. Он тщательно осмотрел подготовленные мною шесты. Потом отобрал нож и занялся последней осинкой. А мне сказал: