– Вам просто кажется, что рядом с вами кто-то был.

– Нет, доктор.

– Да, Ник. Вы знаете, кто это был?

У Ника похолодело в груди. Он уже понял, что сейчас скажет доктор.

– Это были вы, Ник. Вы.Вы словно со стороны смотрели, как убиваете Сэма. А потом – Гэмлина.

Перед мысленным взором Ника возник образ Сэма, лежащего на асфальте. Рука на рукоятке ножа, лезвие в груди брата…

Как доктор и сказал, Ник смотрел, как убивает Сэма.

– Я убил Сэма. – Ник помотал головой, пытаясь сфокусировать взгляд на Барнсе. – Я убил его, доктор. Убил.

– Да, – мягко произнес Барнс. – Так и было. – Поддернув брюки, он присел рядом с коляской Ника, чтобы заглянуть ему в глаза. – Но знаете, Ник, на вашем месте я бы не корил себя. Вы убили Сэма, это так. Но это не ваша вина, учитывая, сколько он пичкал вас зарконием… Ирония судьбы, да? Ваш брат сам навлек на себя несчастье.

Из глаз у Ника полились слезы. Он не вполне понимал, о чем говорит доктор, но все же сообразил, что Сэм травил его, травил препаратом, который разрабатывала фирма «Матрикс Заркон».

– Ваш брат проводил генетические исследования, пытаясь создать новое лекарство от тяжелых форм шизофрении, – объяснил Барнс. – И это лекарство нужно было на ком-то испытывать. Управление по контролю за медикаментами никогда не позволило бы проводить опыты такой фирме, как «Матрикс Заркон». И как поступит в этой ситуации такой человек, как ваш брат?

Нику не хотелось слушать дальше.

– Он обратился ко мне, Ник. В бесплатной клинике у меня лечатся сотни больных с шизофренией, людей без семьи, без прошлого и будущего, без друзей.

Ник дернулся, пытаясь пошевелить руками. Липучка на правом запястье затрещала, начиная поддаваться. Он дернул сильнее.

– В это лекарство вложено много денег, Ник. Больше миллионов, чем вы можете себе даже представить. Ваш брат об этом знал. И он понимал, как я к этому отнесусь.

Липучка на правой руке начала ослабевать, и Ник, стараясь, чтобы его лицо ничего не выражало, напрягся так, что ему показалось, будто кость вот-вот сломается.

– Поначалу лекарство творило чудеса. Мы с Сэмом решили, что напали на золотую жилу. И нам удалось убедить в этом Джейсона Гэмлина. Вот только возникла одна проблема, Ник. Некоторые из наших подопытных начали проявлять склонность к насилию. Вы встречались с несколькими из них. Генри Дин в Нью-Йорке. Джеймс Уоррен, теперь заключенный в Висконсине.

«Это ведь вы сказали мне так поступить, правда, док?

Ник понял, что Джеймс Уоррен принял его за Сэма. Как и Дэниэл Скотт, который решил, что он один из врачей в бесплатной клинике, где лечились бездомные.

– Но нам нужен был контрольный образец, чтобы проверить лекарство. Вы знаете, что такое контрольный образец, Ник? – Доктор выжидательно смотрел на него, словно надеялся получить ответ. – Это человек без шизофрении. Человек, чью реакцию на препарат мы можем проследить и проанализировать, и психическое расстройство не повлияет на результат. Это Сэм решил испытать лекарство на вас, а не я.

– Нет! – скрипнул зубами Ник.

Липучка затрещала громче. Нужно высвободить одну руку, и тогда он сможет выбраться.

– Нет, – повторил он. – Вы лжете.

Доктор не обращал никакого внимания на треск.

– Вы, должно быть, способны усмотреть в этом определенную долю иронии, Ник. Из-за этого лекарства у вас, относительно нормального человека, проявились не только симптомы шизофрении, но и стремление к насилию. Не знаю, какие у вас были отношения с братом, но как психиатр я бы сказал, что вы не очень-то любили друг друга, правда? Джексон Фэрри, еще один из наших пациентов, выследил Сэма. Видимо, ему не нравилось быть подопытным кроликом. И он любил Сэма не больше вашего. Он напал на вас с Сэмом, и вы защищались. А когда он ушел, вы прикончили своего брата. Вы сами его убили!

Наконец липучка разошлась, и Ник, высвободив руку вцепился доктору в горло. Его пальцы впились ему в глотку, пережимая артерии. Но Барнс продолжал улыбаться. Он даже не шелохнулся…

Ник посмотрел на свои руки и с ужасом осознал, что до сих пор привязан к коляске. С липучкой ничего не случилось. Он заплакал, качая головой.

– Я прекрасно понимаю ваши чувства, Ник.

– Прошу вас! – крикнул Ник. – Пожалуйста!

– Сейчас вы меня так ненавидите, что готовы убить, да? Вы бы задушили меня, не правда ли? Впрочем, я полагаю, что вам больше нравится орудовать ножом.

Рассмеявшись, Барнс встал и вытащил из кармана запечатанный шприц. Обертка, затрепетав в воздухе, словно бабочка, упала на землю. Прикрепив иглу к шприцу, врач достал из другого кармана пластиковую ампулу с прозрачной жидкостью.

– Сейчас в вашей крови столько метамфетамина, Ник, – Барнс проткнул ампулу иглой и набрал в шприц препарат, – что небольшой дозы ингибитора моноаминоксидазы будет достаточно, чтобы с вами случился старый добрый сердечный приступ.

Его губы скривились в жестокой улыбке.