– О фирме «Матрикс Заркон».

– Ты же репортер, так?

– Да, правильно.

– Так почему бы тебе не спросить у своего брата? Если у тебя есть вопросы. Мне не хотелось бы вспоминать всю эту грязную историю.

Ник не сразу понял, что Вернер имеет в виду.

– Вы что, ничего не слышали?

– О чем не слышал?

– Сэм мертв.

На лице Вернера было удивление, сменившееся странноватой ухмылкой.

– Ты меня разыгрываешь, верно?

Ник покачал головой.

– Что, неужто его наконец кто-то прикончил?

– Почему вы так говорите? – опешил Ник от столь циничного замечания.

– Ты хочешь сказать, с чего я это взял? – захлебнувшись смехом, Вернер закашлялся. Он уткнулся лицом в локоть, и, когда кашель прекратился, Ник заметил, что его рука забрызгана кровью. – Можешь списать это на то, что мысль материальна.

– Вы в самом деле не любили моего брата.

Вернер его, казалось, не слышал. Вытащив из кармана рубашки помятую сигарету, он сунул ее в зубы.

– Ты же куришь, верно?

– Бросил, – покачал головой Ник.

– Стал курильщиком – навсегда останешься курильщиком. Это как езда на велосипеде, разучиться невозможно. – Складывалось впечатление, что Вернер говорит сам с собой. – Спички есть?

Ник решил не обращать внимания на попытку Вернера сменить тему разговора.

– Вам не нравился Сэм, – повторил он, сдерживая раздражение.

– Сэм? Да Сэм никому не нравился! – Почему?

Вернер покосился на Ника, и в его глазах вспыхнуло любопытство. – Я у тебя хочу кое-что спросить, дружище… Он сунул так и не зажженную сигарету в карман. – Да, конечно.

– Ты его хорошо знал?

– Что?

– Я серьезно, дружище. Ты хорошо знал своего брата?

Ник уселся под металлическим навесом на стадионе «Мемориал». Он оставил машину у парка рядом со Спейс-Нидл [7] через два часа после начала забега, приехав как раз вовремя, чтобы увидеть, как победители пересекут финишную линию. Шел дождь, бегуны вымокли и выглядели жалко, тем не менее двигались уверенно и решительно. Зрители подбадривали их восторженными криками.

Через час пафос бегунов улетучился, и толпа заскучала. Из-за туч выглянуло солнце, пошел слепой дождь, и на стадионе собрались уже самые медленные бегуны. Ник оперся о перила и закурил. Сделав глубокую затяжку, он вышел из-под навеса, не желая пропустить момент, когда Сэм пересечет финишную прямую. Брат повторил свою просьбу раз десять: «Приходи с фотоаппаратом, братишка. Не опаздывай». Он даже взял с Ника слово…

Ник услышал, как за спиной хихикает какая-то девушка, сидевшая, видимо, прямо за ним, но тут его отвлек мужчина в ковбойской шляпе, которому мешал сигаретный дым.

– Да вы только подумайте, где находитесь! – возмущался он. – Вы же присутствуете при марафоне, господи прости! И вы тут курите?

Сделав еще одну глубокую затяжку, Ник бросил сигарету на землю. Огонек погас в луже у него под ногами.

– Да, ты же на марафоне, прости господи! – захихикала девушка.

Ник обернулся.

– Мы знакомы? – спросил он у насмешницы.

– Ага. – Девушка покраснела. – Лекции по медиа и политике. Помнишь семинар профессора Ригби?

– Вот оно что! – смутился Ник. Теперь он вспомнил эту девушку, она посещала с ним занятия по вторникам и четвергам. – Извини, сразу не узнал.

– А ты не участвуешь в забеге?

– Атлет у нас в семье мой брат. – Ник кивнул на свой фотоаппарат. – Я просто собираюсь сделать пару снимков.

– Это если он добежит.

– Добежит, – уверенно сказал Ник. – Насколько я знаю Сэма, он в любом случае пересечет финишную прямую. – И тут он заметил, что девушка тоже одета в спортивный костюм. – А ты уже пробежала?

– Да. Видимо, перегнала твоего брата.

Ник подобрался поближе к финишной прямой, высматривая Сэма среди бегунов, прибывающих на стадион для финального забега в этой длинной гонке.

– Ему это не понравится.

– А ты Ник, верно?

– Да, Ник Уайлдер.

– Мне нравится то, что ты говоришь. Я имею в виду твои комментарии на семинаре. Например, на прошлой неделе ты сказал, что телевидение превращает новости в развлечение.

Ник повернулся, пытаясь получше разглядеть девушку. Ему до сих пор было стыдно из-за того, что он не узнал ее сразу.