— Ох, пожалеешь.

Я только нос сморщила в ответ.

Ну что, скажите на милость, может быть опасного и плохого в таком замечательном празднике?!

Вскоре явилась Элурим. Я приняла ее меховой плащ и с удовольствием вдохнула тонкий цветочный аромат, смешанный с запахом мороза.

Везет же некоторым. Тем, у которых зимой снег идет, а не дождь. Вот у нас во дворе февраль, а с неба сыплет противной водяной "пылью". Вроде, как и не дождь, а результат тот же — слякоть и грязь. Правда, мне сейчас грех жаловаться. Теперь чтобы вываляться в снегу, достаточно высунуть нос за калитку.

Мы даже по случаю лыжами обзавелись и теперь чувствовали себя полноценными олигархами с личным курортом. А заодно и с "сафари": лес дикий, зверье непуганое, да к тому же мифически-реликтовое. То есть часто зубастое и очень большое, типа индижи. Или — рогатое и очень большое. А иногда зубастое, рогатое, очень большое, да еще и летать умеет. А самое главное, оно еще не в курсе, что человек — это царь зверей. Сожрет и не подавится. Так что заходить далеко в лес мы не решались — лыжники из нас те еще, да и мало ли кто у них там в спячку не ложится — и наворачивали замысловатые фигуры по поляне между белых скульптур, достойных зимнего Диснейленда. У их появления тоже была своя история.

В самый первый год, дорвавшись до снега, мы выстроили на поляне снежную крепость. Были счастливы безмерно и намеревались устроить настоящее сражение, но погода выкинула нехороший кульбит: ночью разразился буран и все наши старания пошли коту под хвост, скрывшись под двухметровым слоем снега. С тех пор мы крепостей не строили. К чему пыхтеть целый день? Только для того, чтобы снежками покидаться? Так для этого намного быстрее вырыть окоп.

И вообще, если взять в команду гномов, до противника под снегом будет намного проще добраться. А если — магов, то можно устроить бой самодвижущихся снеговиков. Правда, снег — материал хрупкий, но если наловчиться управлять, можно сразу же на месте бойцов не только восстановить, но заодно и клонировать.

А еще мы время от времени стали устраивать среди гостей конкурс на лучшую скульптуру — победителю в подарок два литра пива. Как выяснилось, фантазия наших посетителей не имела границ и оказалась настолько… своеобразна, что пришлось рядом с некоторыми статуями оставлять на ночь фонарь, чтобы издалека было видно. А то внезапный испуг, говорят, способен вызвать заикание (вот ей богу, художники к фильмам ужасов желчью захлебнутся, глядя на эти "творения").

Хотя со статуями тоже оказалось не все так просто, как хотелось бы. И внезапные бураны тут были совершенно ни при чем (что тут поделаешь: замело, так замело, к тому же если одолеет тяга к прекрасному, всего за час можно новые налепить). Нет, мы столкнулись совсем с другой проблемой: местное неспящее зверье почему-то решило, что белые статуи замечательно подходят для меток. Особенно доставалось дракону. Если моих снегурочек и принцесс еще щадили, то творение, вышедшее из-под рук Дениса и гномов, ежедневно "украшали" свежими желтыми потеками.

Притом я побилась бы на золотой, что у дракона останавливались не одни звери. Кое-кто из наших гостей (не будем тыкать пальцем, но речь, конечно, идет о гоблинах) были весьма невысокого мнения о чешуйчатых огнеметах. И те и другие часто претендовали на одну и ту же пещеру. Как правило, победителями выходили драконы. Так что, проигравшие мстили им… как могли.

В конце концов, когда скульптура стала выглядеть совсем неприлично, ее уничтожили: растопили огненным плевком, пропалив снег до самой земли. Вылепить на замену нового ящера мы не решились: опасное это дело в межвидовые конфликты влезать. Ну его… лучше направить фантазию в другую сторону. Например…

От дальнейших размышлений на тему новой центральной композиции меня отвлек тетин голос:

— Ну, Рениари, рассказывай, для чего ты меня позвала.

Я положила на стол валентинку подруги и стала рассказывать. Объяснение получилось путаным: придумать на ходу увлекательную историю, откуда взялся этот праздник, и почему он нужен не только мне, оказалось довольно сложно. Впрочем, как и ожидалось, идея пришлась тете по душе. Единственное, что у эльфийки вызвало некоторое недоумение, так это символ.

— А почему именно сердце? — полюбопытствовала она, разглядывая желто-черный рой. Пчелы у тети сомнений не вызвали.

Я растерялась:

— Ну а как же… Это же праздник любви! А сердце — ее главное хранилище!

Элурим мелодично рассмеялась:

— Забавные у людей представления о сердце.

Я хмыкнула: ох уж эта разница двух культур!

Эльфы были уверены, что и любовь и другие чувства хранятся в душе, которая находится чуть ниже основания шеи.

Постепенно, по мере того, как я, размахивая от избытка эмоций руками, посвящала тетю в планы, она увлекалась все больше и больше. В конце концов, Элурим решительно поднялась и отправилась в путешествие по залу, поясняя что, где, как и чем украсит.

По пути она небрежно махнула в сторону "панорамы" на внутренний двор:

— Это мы тоже как-нибудь замаскируем.

"Это" были лужи и грязь. То есть — пожухлая трава, грязь и лужи.

Часть двора мы так и не замостили. Все-таки падать на траву или землю во время тренировок намного приятнее, чем на камень. Да и надежда на ровный красивый газон у меня еще теплилась. Не совсем я ее убила.

Тетина задумка обрадовала. Я была совсем не против прикрыть красивой иллюзией осеннюю неприглядность.