Неужели эльфы ошибались и тролли этой зубастой псине вполне по зубам?!

Однако паника оказалась преждевременной — никаких псов за калиткой не обнаружилось, зато открылся прелестный вид на небольшую деревеньку. Мало того, прямо по курсу, сжимая в руке прут, стояла крупная деваха с открытым ртом. Рядом с ней паслись странные лохматые животные размером с козу, в которых я, присмотревшись, признала коров. Карликовой разновидности.

"Жених" уже приплясывал от счастья вокруг потенциальной подруги, а та, опомнившись, делала вид что смущается и прикрывали рот длинной косой, сплетенной все из того же ягеля.

"А шаманка-то была права" — подумалось мне, когда захлопывала калитку.

— Слава богу, что все так хорошо разрешилось, — пробормотала я себе под нос и услышала скептическое хмыканье Илварителя.

— Я бы на твоем месте не обольщался, все еще впереди, — иезуитски напророчил эльф, чем вызвал у меня вполне справедливое негодование.

— Типун тебе на язык! — защитилась я, как могла и пошла обратно к барной стойке.

Однако кузен, как в воду глядел: выход в лес общением с троллем не закончился. На следующий день, стоило открыть калитку, как обнаружила прямо за ней полуобгрызанную тушу молодого оленя. Выглядело это… противно: рваная шкура со следами огромных зубов, раздробленные кости и обглоданный до белизны, позвоночник. Притом отсутствие крови говорило о том, что оленя разделали где-то в другом месте.

— Де-денис! — заикаясь, позвала я мужа и услышала, как неподалеку хрустнула ветка. Прямо в двух метрах от меня застыл тот самый зверь, ночной пес. Мрачный и неприветливый. Он стоял и смотрел мне в глаза, словно гипнотизировал. Не рычал, не скалился, хвостом не вилял. Просто ждал, что сделаю дальше.

А меня словно к земле приморозило: голову залил тяжелый туман, не позволяющий сдвинуться с места. Так что единственное, на что я оказалась способна — просто стоять и смотреть.

Шкура индижи отсвечивала на солнце металлическим блеском, словно вместо шерсти росла тонкая проволока из неизвестного сплава. Казалось, дотронься до нее и обрежешь руку до крови. Поджарый, как гепард, и в то же время по волчьему мощный, ночной пес оказался очень красивым и опасным зверем. Легко было представить, как он незримой тенью несется сквозь лес, нагоняя ужас на его обитателей. Как светятся дьявольские глаза и поблескивают в свете луны здоровущие зубы.

Росту же было в этом создании, если только меня глазомер не подвел, добрых девяносто сантиметров в холке.

Наши гляделки длились с минуту, а затем зверь задрал голову и открыл пасть.

В себя я пришла уже за закрытой калиткой.

С этого дня повелось… каждое утро, мы находили под дверью "подарки". Иногда забавные — вроде лещей или махалки здоровенного сома (так у меня не получилось понять, как собака способна "рыбачить"), но большей частью — страшные. Особенно нас расстроили задушенная молодая рысь и убитый волчонок.

После третьего или четвертого подношения стало ясно — пес носит добычу именно нам. Как своей стае. А вот с какой стати нежить остановила на нас свой выбор… этого понять никто не мог. Даже эльфы.

Охота на пса не помогала — выследить не получалось. Он так надежно спрятал логово, что ни орки, ни эльфы не смогли его отыскать. Подкараулить тоже не вышло — пока охотники сидели в засаде, зверь не появлялся, но стоило только им уйти, как под дверь выкладывали очередную долю добычи. В итоге я стала бояться, что в один прекрасный день обнаружу на тропе не полуобрызанного кабана, а честь тела кого-то… более разумного.

Проблема требовала срочного решения: при всей нашей любви и симпатии к собачьему роду, индижи ничего кроме ужаса не вызывал. И вот тогда я решила попробовать с ним договориться. Наверное, это было ужасно глупо, но другого выхода я не видела: ловушки зверь обходил, от охотников ускользал и продолжал с настойчивостью маньяка возвращаться к нашей калитке.

В общем, в одно прекрасный день, после закрытия таверны я села за копм, дождалась, пока Денис с Максом крепко заснут, а затем тихонечко выбралась из дома. Небо уже начинало светлеть, но до прихода эльфов еще оставалось часа полтора, не меньше.

Некоторое время я в задумчивости бродила между столами, занимаясь рассуждениями на тему "сожрет или все-таки не сожрет" и в итоге пришла к выводу, что нет, не сожрет. Жертвам подачек с барского стола не таскают.

Ночные псы были стайными животными и никогда не жили поодиночке. Минимум — три особи. Максимум — пятнадцать. Притом в последнем случае они становились серьезной угрозой уже для небольших селений. Правда, на разумных убивали редко и почти никогда не ели, предпочитая лакомиться мясом ворованного скота.

Самым сложным оказалось понять, почему индижи все-таки нежить. Нет, утверждение, что они магические животные, сомнений не вызывало — достаточно было хоть раз услышать вой ночного пса. И на охоте они шли не столько по следам, сколько по отпечатку ауры, что, к слову сказать, оказалось намного надежнее. Такие следы отлично просматривались даже под полутораметровой толщиной снега. В остальном это было вполне обычное животное, на мой взгляд, не более нежить, чем тот же единорог. Однако последнего называли "волшебным зверем", а индежи — "некроманткой тварью".