Шрифт:
– Татьяна, я решил оставить прокуратуру.
– Почему? Зачем? – не показывая особого интереса, спросила Шилова.
– Устал. Запутался. Заврался. Да разве это сейчас работа! Ты ведь не знаешь, что значило раньше служить в прокуратуре республики! – ответил с пафосом Газанфар и, безнадежно махнув рукой, как несмышленышу, выпил залпом очередную рюмку коньяка.
– Ты хорошо подумай, может, все и образуется, – по-женски участливо произнесла Татьяна, – такие дела сгоряча не делаются…
В этот момент у столика оказался официант, он с улыбкой поставил перед ними две бутылки французского шампанского.
– Что же ты такое шампанское сразу не принес! – взвился Рустамов.
– Это подарок. Прислали ваши друзья, они нагрянули часом раньше, гудят по-черному. Так они позвонили в валютный магазин, он тут рядом, через площадь, оттуда три ящика привезли.
– Что-то в зале я не видел знакомых, – удивился Газанфар.
– Они в большом банкетном зале пируют, а Сухроб Ахмедович выходил звонить, вас и увидел. Презент вам от него.
– С кем он так широко гуляет и кто так валютой швыряется?
– Это хан Акмаль пирует, возвращение на свободу отмечает. Там желающих за него заплатить много, да вы их всех знаете, а Сухроб Ахмедович с Миршабом, как я понял, приглашены в гости.
– И этот здесь? – изумился Газанфар и пьяно рассмеялся. – А мне сказали, что он на совещании в Минюсте. Передай Сухробу спасибо и еще – пусть не уходит, не встретившись со мной, у меня к нему важное дело есть, а то любит он по-английски исчезнуть, особенно когда уже счет выписывают…
В зале загремела музыка, и самые нетерпеливые сорвались с мест. Ресторан дошел до кондиции – так любил выражаться его старший метрдотель Икрам Махмудович, как никто другой, тонко чувствующий публику.
Газанфар попытался открыть новую бутылку, но Татьяна остановила его, сказала: давай потанцуем. Она видела, как Рустамов быстро пьянеет, кроме того, ей хотелось увидеть, кто же так щедро отмечает возвращение хана Акмаля из тюрьмы, большой банкетный зал как раз находился рядом с эстрадой. Оркестр играл почти без пауз, и за три танца подряд Татьяне удалось увидеть кое-кого из сановных лиц, входивших и выходивших из банкетного зала. Были среди них не последние люди из Верховного суда, и Министерства юстиции, и Совета Министров республики, о них следовало немедленно доложить прокурору Камалову, он должен знать, на кого из нынешних власть имущих людей опирается хан Акмаль.
Шилова много слышала про легендарного хана Акмаля, и ей было интересно увидеть вблизи, каков он, оставивший с носом и хваленое КГБ, и могучую Прокуратуру СССР с ее умнейшими следователями, не вернувший казне и рубля, когда у каких-то завмагов сплошь и рядом изымали миллионы еще в доперестроечных рублях! Но ей не повезло, хан Акмаль ни танцами, ни танцующими не интересовался и свое тронное место во главе огромного, богато накрытого стола не покидал весь вечер – уж очень сладко было выслушивать тост за тостом о себе, о своем мужестве, мудрости. Какие тут могут быть перекуры, если к тому же учесть, что славили аксайского Креза не рядовые граждане.
Вернулись за стол передохнуть и открыли бутылку французского шампанского. Татьяна делала вид, что ей сегодня безумно хочется танцевать, она все-таки желала оставить в памяти побольше гостей хана Акмаля. Когда они допили первую бутылку, приятный мужской голос из-за спины Татьяны спросил любезно:
– Ну как шампанское?
– Спасибо, Сухроб Ахмедович, замечательное! – как-то суетливо, подобострастно, трезвея на глазах, ответил вскочивший Газанфар.
– Я не буду вам мешать, но бокал шампанского за приятный вечер с вами выпью, – добродушно сказал Сенатор, присаживаясь на стул, любезно приставленный официантом.
Сухроб Ахмедович уверенно, как хозяин, взял со стола вторую бутылку. Пока он снимал ножом сломавшуюся проржавевшую проволоку на пробке, Татьяна склонилась под столом, над туфелькой, чтобы поправить сбившиеся в танце подследники, и в этот момент Газанфар сказал по-узбекски:
– Сухроб-ака, у меня к вам сообщение. Звонил Талиб и передал, что Японец у него в руках и что какие-то ваши опасения подтвердились. Он обязательно просил заехать к нему сегодня ночью, вот адрес… – И он, достав записку, сунул ее в карман пиджака Сенатора.
– Мог бы в наедине сказать, – недовольно заметил Сухроб Ахмедович тоже по-узбекски и тут же радостно произнес по-русски: – Подставляйте бокалы!
Татьяна, слышавшая всю беседу, подняла лицо к своим сотрапезникам и, мельком обронив – извините, подыграла Сенатору, с восторгом произнеся:
– Как приятно пить настоящее шампанское!
Как только Сенатор ушел, Татьяна, пытаясь хоть как-то перевести разговор на Сухроба Ахмедовича, сказала льстиво:
– Какой приятный и умный человек этот Акрамходжаев! Мы в институте, в перестройку, зачитывались его знаменитыми статьями. Я рада, что у вас такие друзья, ведь не каждому он присылает подобные презенты, – и добавила после паузы: – А может, лучше с ним посоветоваться, уходить вам из прокуратуры или нет?..