Шрифт:
Достав из кабины свой автомат, не пряча, темной аллеей, через дворы, он пошел к себе… Растроганный шофер долго глядел ему вслед.
Дома Ферганец принял душ, словно смыл с себя грязь долгого дня, побрился, надел свежую сорочку и спортивный костюм. Потом быстро набрал 062 в заказал такси, на вопрос – «когда?» – ответил – «сейчас же», и назвал адрес. Порывшись в платяном шкафу, достал бронежилет, оставшийся у него после ферганских событий, взял дополнительный рожок с патронами к автомату. Все это он уложил в большую теннисную сумку, которой ни разу не пользовался после Вашингтона. Пистолет аккуратно засунул за пояс в застегнул молнию куртки. Выключив свет, спустился вниз. Машина уже ждала у подъезда. Таксисту он протянул пятитысячную купюру и сказал:, в Келес, к чайхане. Как только выбрались на улицу Амвра Темура, добавил: побыстрее, если можно.
Подъехав к чайхане, Камалов попросил водителя подождать и вышел из машины без сумки. В ярко освещенном зале трое мужчин играли в нарды, один из них поднялся и пошел навстречу позднему гостю. Камалов дождался хозяина на улице и спросил, как проехать к дому Талиба.
Чайханщик, оглядев темно-синий «Адидас» гостя, традиционную экипировку отечественных рэкетиров, довольно улыбнулся:
– Что же вы опаздываете, я еще час назад отвез большой казан плова домой Талибу. Сегодня у него много гостей, одни мужчины, наверное, большая игра предстоит, – ответил словоохотливый чайханщик и показал в сторону темнеющего оврага, где на взгорке ярко горели огни внушительного особняка.
– Да, большая игра. Пожелайте мне удачи, – сказал в ответ прокурор и протянул чайханщику тысячерублевку, чтобы у него развеялись последние сомнения.
– Спасибо, спасибо, – зачастил вслед старик, на Хуршид Азизович мыслями был уже далеко от чайханы.
Не доезжая метров сто до указанного адреса, Камалов остановил машину и, поблагодарив шофера, отпустил такси. Дождавшись, когда «Волга» исчезнет в темноте, он огляделся. Район оказался новостройкой, кругом, зияя пустыми глазницами окон, стояли недостроенные дома, лишь один, нужный ему, сверкал огнями. Да, при нынешних ценах на стройматериалы могут строиться только воры и взяточники, зло подумал Камалов. Подойдя ближе, он понял, что Талиб отгородился от соседей большим оврагом, где внизу журчала вода. Туда он и спустился, чтобы незаметнее подойти к дому. В овраге он достал из сумки бронежилет и надел его под куртку, проверил автомат и направился в сторону светящихся окон.
Окна первого этажа оказались темными, а вот весь огромный второй этаж полыхал огнями, и оттуда слышались громкий разговор и смех, судя по всему, с пловом они еще не расправились. Из оврага он поднимался осторожно, боялся собак, но их, на счастье, не оказалось. Он дважды обошел особняк со всех сторон, пытаясь найти лучшее место, откуда бы можно было быстрее ворваться на второй этаж, и пожалел, что у него с собой нет гранаты, вот она бы пригодилась. От волнения взмокли руки, и он, отойдя чуть поодаль, закурил, решил позволить себе последнюю в жизни сигарету. В момент, когда он сделал заключительную затяжку, собираясь выбросить уже выкуренную сигарету, слабый луч фонарика осветил его сзади с ног до головы.
«Так нелепо погибнуть, не сделав попытки отомстить за жену, за сына, за Татьяну, за Артура Александровича и весь попираемый закон», – с тоской подумал прокурор, слыша за спиной приближающиеся шаги, но страха, как ни странно, не ощущал. Он нащупал рукоятку пистолета за поясом, надеясь, что до последнего момента его могут принимать за своего, тогда, воспользовавшись этим, он и выстрелит в упор. Вкрадчивые шаги за спиной приближались, казалось, их отделяет еще метра три, как вдруг тяжелая рука легла на плечо, а другая жестко перехватила кисть правой, упреждая любое движение, и знакомый голос сказал шепотом:
– Вам одному, прокурор, не справиться…
– Что ты тут делаешь? – спросил строго Камалов у улыбнувшегося в темноте Нортухты, вытирая холодный пот со лба.
– То же самое, что и вы, – и он показал на лежащий у его ног ПТУРС – противотанковый управляемый реактивный снаряд. – Таким оружием я пользовался в Афганистане, – сказал спокойно водитель.
– Где ты его взял? – удивился прокурор.
– Выменял в Чирчике у военных за два ящика водки, не думал, что так скоро может пригодиться.
– Да, из такой штуки и одного выстрела хватит, дай его сюда! – потребовал прокурор.
Но афганец уже поднял ПТУРС к плечу и ответил:
– Эта штука требует опыта и сноровки, но они одним выстрелом не отделаются, у меня два снаряда. Первый выстрел я сделаю в фас, а второй в профиль, как говорили у нас в Афгане. Вся ташкентская сволота, похоже, сегодня съехалась к Талибу в гости, весь двор забит иномарками и «девятками», не пройти.
Видя, что Нортухта уже изготовился сделать выстрел, Камалов заметил грустно:
– Как жаль, что они не узнают, что это моя месть, мой приговор…
– Так доставьте себе эту радость, прокурор, скажите им что-нибудь. Они не успеют ничего предпринять, сегодня за нами полное преимущество, они проиграли вчистую.
Ферганец сделал шаг к дому и крикнул:
– Эй, Талиб!
Тотчас в освещенном проеме окна появился франтоватый молодой человек с усиками.
– Позови Сенатора, хочу пару слов ему сказать.
– Кто ты такой, чтобы приказывать моим гостям? – зло бросил Талиб в темноту.