Шрифт:
– Мне сказали: живи, радуйся, общайся со своими друзьями, когда надо будет, мы позвоним. – Потом, после паузы, добавил:
– Те, кого я знаю, кто привез меня сюда, не проживают в нашем отеле, я их не встречал. Может, главные люди еще не прилетели?
Возможно, Артур Александрович спросил об этом потому, что в тот вечер, когда перед ужином, дожидаясь лифта, он стоял и прикуривал сигарету, какой-то молодой человек, вдруг неожиданно объявившийся, попросил его на английском прикурить. Когда Шубарин машинально поднес ему огонь зажигалки, тот быстро выдохнул по-русски:
– Вас почему-то постоянно снимают, будьте осторожны… – И он тут же признал Стрельцова.
Артур Александрович подумал, что встреча задерживается от того, что его изучают на месте, потому и надзор. Но он не мог предположить, что снимают совсем другие люди и совсем по другому поводу и что этот момент, соединивший их на доли секунды вместе, зафиксировали обе команды. Это будет тот самый миг, на который и рассчитывал человек, получивший задание присмотреть и за Стрельцовым, и за Шубариным.
Дни в Италии убывали, программа сокращалась как шагреневая кожа, уже и билеты на обратную дорогу заказали. Шубарин стал нервничать – неужели что-то сорвалось или в чем-то усомнились и наводят дополнительные справки? Но однажды утром Анвар Абидович до завтрака влетел к Шубарину довольный, с улыбкой, в радостно сказал:
– Сегодня вечером вы званы на виллу президента банка, где дается прием для узкого круга людей, поздравляю! – А когда они остались наедине с Артуром Александровичем, добавил:
– Там-то и произойдет встреча, из-за которой и вы, и я оказались тут. – И заключил устало: – Наконец-то, а я уж стал переживать, подумал, что они изменили свои планы.
– Вы будете присутствовать на приеме? – спросил Шубарин, считая свои варианты.
– Нет, конечно. Я всего лишь посредник, а точнее заложник, главная фигура – вы.
Вилла находилась далеко за городом, и за ними прислали машину с открытым верхом. Шубарин, уже второй день не видевший поблизости Стрельцова, подумал в долгой дороге, что главные люди могут и не попасть сегодня в его поле зрения. На прием не пригласили даже Анвара Абидовича, не исключено, что там не будет и тех, кто вышел на хлопкового Наполеона в лагере. В игру вступил, по всей видимости, второй круг людей, в том числе и он, тайна партийных денег охранялась надежно.
Вилла располагалась в большой оливковой роще, и когда Шубарины прибыли туда почти в сумерках, у высокой железной ограды на стоянке уже оказались припаркованы шесть-семь машин, но гостей, суда по всему, еще ждали. На аллеях давно зажгли огни, и гости неторопливо прогуливались по парку. Президент банка, сеньор Сальварани, напомнивший Шубарину фамилией знаменитого итальянского велогонщика, встречал подъезжающих сам и тут же знакомил с теми, кто оказывался поблизости.
Через полчаса всех попросили пройти на сиявшую праздничными огнями виллу, сразу за накрытые столы. Шубариных посадили рядом с банкиром из Германии и его супругой, и Артур Александрович обменялся с ними несколькими фразами на немецком, всего за столом оказалось двенадцать пар и трое мужчин без дам. Все время ужина шел живой, интересный разговор, Шубарин, вглядываясь в лица окружающих его людей, думал, кто же из них уполномочен говорить со мной, ведь среди гостей он один был русским. Тут, конечно, обольщаться не следовало, ведь, как говорил Анвар Абидович, за партийными деньгами из бывшего СССР стоят, к сожалению, в основном подданные других стран. Больше всех, по предположению Шубарина, на назначивших ему встречу подходили трое мужчин без дам. Они и сидели рядом, и по тому, как общались, видимо, знали друг друга давно, хотя большинство гостей виделось впервые, об этом и сеньор Сальварани в своей приветственной речи заметил.
Шумный прием катился к концу, и Шубарин уже смирился с тем, что встреча не состоится и на этот раз, как в перерыве между застольем служащий банка, встречавший их в аэропорту, отведя Артура Александровича в сторону, сказал:
– С вами хотят переговорить наедине, пожалуйста, поднимитесь на второй этаж, в каминный зал.
«Наконец-то!» – обрадовался Шубарин и, оставив жену на попечение немецкой паре, с которыми сблизился за вечер, поспешил наверх.
На втором этаже он ткнулся в одну дверь, потом в другую, и лишь третья оказалась нужной. В каминном зале с высокими потолками горели только приглушенные огни напольных светильников, и он не сразу увидел в глубине комнаты небольшой стол, за которым в высоких кожаных креслах сидели трое мужчин, о чем-то оживленно беседуя. Толстый ворс ковра скрадывал его шаги, и они могли не слышать, как он вошел, двери тут тоже отворялись без привычного скрипа и грохота. Как только он подошел к столу, все трое дружно поднялись и поприветствовали по-русски:
– Добрый вечер, Артур Александрович, мы рады вас видеть. – И он с каждым обменялся рукопожатием.
Заняв предложенное место, Шубарин внимательнее оглядел сидевших за столом и еще раз убедился, что никого из них на приеме не было и он до сих пор их никогда не видел. Собравшиеся в каминном зале расспросили Артура Александровича о том, доволен ли он поездкой, завел ли нужные связи, полезной ли оказалась встреча в деловом плане. На все эти вопросы Шубарин ответил положительно и поблагодарил за предоставленную возможность напрямую познакомиться с известными банкирскими домами Европы.
– Это в наших интересах, – коротко ответил за всех седеющий брюнет лет сорока пяти в светлом двубортном костюме, в лацкане которого кокетливо алела роза из сада сеньора Сальварани, ему наверняка принадлежала главенствующая роль в компании, как успел заметить Шубарин.
Потом на Шубарина посыпался шквал вопросов по его банку, причем чувствовалось, что все трое прекрасно ориентировались в финансовых делах, были профессионалами. Артур Александрович ожидал такого разговора и почти все вопросы предугадал, готовясь к встрече. Задали и несколько неожиданных, но он и на них ответил четко. Потом вдруг прозвучало несколько вопросов личного характера, например, не желает ли он перебраться на Запад, зная языки и имея немало довольно богатых друзей, живущих ныне в Европе и Америке, обязанных ему в прошлом, и напомнили про Гвидо Лежаву. На что Шубарин заметил, что даже в застойные годы бывал на Западе с семьей, но остаться – мысли такой никогда не приходило и что позже, находясь на стажировке в Германии, ему предлагали место в одном крупном банке, экспертом по России, и сулили такие условия, от которых даже у банкира могла закружиться голова, но он отказался. Напоследок спросили: как к нему относятся сегодня в высших эшелонах власти? На что Шубарин ответил, что его проект экономических и финансовых реформ на переходный период для республики еще два года назад рассматривали на очередной сессии Верховного Совета, что он без особых хлопот получил лицензию на открытие банка, и помещение выделили ему, представляющее архитектурную ценность, – бывшее здание «Русско-Азиатского банка».