Шрифт:
– Давай, поднимемся в зал отлетающих, дело есть.
Несмотря на шум-гам внизу, Сенатор слышал о том, что самолет на Гамбург поднялся в воздух. В зале регистрации Миршаб предъявил свое служебное удостоверение дежурной, а Сенатор спросил:
– Извините, мы опоздали к рейсу и не знаем, улетел ли в Гамбург наш друг Стрельцов Сергей Юрьевич?
– Сейчас, одну минуту, – ответила девушка, раньше работавшая в депутатской комнате и знавшая в лицо обоих мужчин. – Да, не беспокойтесь, улетел. Но он в Гамбурге делает только пересадку, а место в Милан мы ему тоже забронировали.
Миршаб, ничего не понимая, стоял рядом.
– Значит, предчувствие меня не обмануло. Какой я молодец! – воскликнул Сенатор, как только они вышли из здания аэропорта.
– Да объясни ты толком, что произошло? Бросил хана Акмаля, выясняешь – улетел, не улетел какой-то Стрельцов, – спросил раздраженный Миршаб.
Сенатор повернул к нему возбужденное лицо и, не замечая недовольства своего приятеля, ответил:
– Ты даже не представляешь, как нам повезло, если я не ошибаюсь. Помнишь, когда Газанфар сообщил нам, что Камалов помог Шубарину освободить американского гостя, мы оба, не сговариваясь, подумали – а не спелся ли за нашей спиной Японец с Ферганцем? Развивая эту тему, можно утверждать, если спелся с прокурором, то спелся и с КГБ, о связях, влиянии Камалова на нынешних руководителей службы безопасности республики знает каждый. Логично?
– Вполне, – подтвердил ничего не понимающий Миршаб.
– Я не знаю, что могло бы послужить причиной их единения, но Шубарин со своей гипертрофированной порядочностью всегда хотел жить по закону и по совести. – Я не раз слышал это от него сам. Вот сегодня Шубарин неизвестно почему вылетел в Италию, на юбилей какого-то банка, словно у него здесь дел мало. Опять же я чувствую, что за этой поездкой что-то кроется. Не исключено, что визит в Европу имеет какое-то отношение к Талибу. Если это так, то через вора в законе, через уголовку, как обычно, мы решим все свои проблемы.
– Не понял. Каким образом? – опять удивился Миршаб.
– Дело в том, что Стрельцов Сергей Юрьевич, о котором мы наводили справки, служил в бывшем КГБ, и я его хорошо знал. Его, на моей памяти, никогда по мелочам не использовали, а сегодня они вместе вылетели в Гамбург одним рейсом, дальше Шубарин летит в Милан, кэгэбешник туда же. Наверняка он едет подстраховать его по какому-то делу.
Тут Миршаб откровенно захохотал.
– Тоже мне Шерлок Холмс! А не думаешь ли ты, что бывшее КГБ само пасет Шубарина за какие-то грехи? Вон ведь на презентацию сколько иностранцев подвалило, а может, кто из них связан с ЦРУ, ФБР или с «Моссад», или с тем, с кем Штирлиц воевал?
– А мне все равно, я выигрываю в любом случае, с ним ли КГБ или против него.
Миршаб, привыкший к парадоксальности друга, к его цинизму, на этот раз остолбенел.
– Как так все равно? В одном случае получается измена, в другом – попал в беду.
– В любом случае мне нужно только доказать, что между ними есть какая-то связь, контакт, и Шубарину – конец.
– Кого ты должен убедить и кто организует этот самый «конец» всесильному Шубарину?
– Уголовный мир. Талиб. Уверен, у них на банкире завязаны какие-то интересы, и им смертельно опасно, если он якшается с людьми генерала Саматова.
– Я начинаю что-то понимать и чувствую логику, правда жестокую и циничную. Не пойму одного – зачем уголовникам нужен банк Шубарина.
– Сначала о циничности. Мы ведь вместе решили Японцу ничего не отдавать и ни в чем не каяться, значит, он по приезде натравит на нас пол-Ташкента, представляю одного Тулкуна Назировича, дрожь берет. Так что, дорогой, или он нас, или мы его. Как говаривал частенько Горбачев – альтернативы перестройке нет… А уголовка… Почему нужен банкир? Я этим тоже две недели в Москве маялся, но ответ нашел… в газетах. Читал про фальшивые чеченские авизо? Там гуляют суммы только в сотнях миллионов и миллиардах, а ведь таким же образом можно нагреть и на валюту, на Западе до такого еще не додумались. Представь, если одновременно провести операцию в нескольких странах Европы и снять несколько сот миллионов, но не рублей, а долларов? Каково?
– Да, убедил. Тебя бы в «Интерпол», – польстил Миршаб возбужденному от удачи другу и, глянув на часы, продолжил:
– А теперь поспешим в «Узбекистан», пока ты отсутствовал, хан Акмаль распорядился снять зал, он дает банкет по случаю своего возвращения, пригласил всех, кто пришел его встречать.
Но Сенатор отмахнулся от предложения, как от чего-то несущественного, вздорного, и сказал с раздражением:
– Ты ничего не понял. У нас считанные дни, а вернее часы, мы ведь не знаем, сколько он точно пробудет в Италии. Необходимо немедленно связаться с Талибом, не важно, находится ли тот в Ташкенте или в Германии. А он должен передать нашу информацию своим подельщикам за рубежом, чтобы те, в Милане, взяли под микроскоп связку Шубарин-Стрельцов. Для них, я чувствую, это так же жизненно важно, как и для нас. А сейчас – на поиски Газанфара, мы должны найти его хоть из-под земли, и если останется время, заглянем в «Узбекистан», если уж загуляют, то до утра, я знаю привычки хана Акмаля.
Газанфара дома не оказалось, тогда они стали объезжать один за другим знакомые катраны, но Почтальона в них не было, и Сенатор занервничал. В последнем знакомый содержатель подсказал адрес нового катрана, где собираются представители бизнеса, новая для Ташкента элита, там они и отыскали Рустамова. Видимо, Газанфару шла масть, и он никак не хотел покидать игру, но Сенатор вдруг, наклонившись, что-то зло сказал ему на ухо, и тот стал поспешно собираться. Как только Почтальон сел в машину, Сенатор объявил непререкаемым тоном: