Шрифт:
– Тур, уведи меня отсюда.
– Держись.
Доктор Полозов немедля выполнил просьбу брата.
«Лис, а Лис!»
– Слушай, Ки, помолчи, пожалуйста. У меня голова кругом.
«Тебе плохо?»
– Ерунда. А вот утром мне так шею намылят по твоей милости!
«Ну, я же не нарочно. Я просто испугалась. Видишь, я честно признаю: испугалась».
– Я на тебя не сержусь. Сам хорош тоже.
Парень отвернулся к стене и натянул на плечо одеяло.
«Лис, а Лис. Можно я здесь побуду. У тебя уютно».
– Ага, особенно после твоей «уборки», – буркнул хозяин разгромленной комнаты. – Болтайся, где нравится. Но умоляю – помолчи. Я спать хочу.
«А я думала, ты ночью не спишь».
– Это Тур никогда не спит. А я нормальный.
«Совсем не спит? А что он делает?»
– Отвяжись.
Лис, а Лис… Ну и ночка. Коли так пойдёт дальше, скучать мне не придётся. Где-то я тут книжку открывала… Тьфу. Ведь получалось же час назад! Лис, а Лис, почему меня предметы то слушаются, а то нет?.. А, дрыхнет. Ладненько. Навещу-ка лучше красавчиков. Эх, поговорить бы с Туром! Вдруг услышит?
Тихонько, медленно, чтобы не растеряться. Вот так, Лиса уже не вижу, значит, вся в коридоре. Куда теперь?.. Ага, вон дверь. Втекаем… А здесь тоже славненько. И опять компьютеры. Сколько же у них этих штуковин?
Влево или вправо? Пожалуй, влево. Вроде бы там мысли водятся. Точно.
Доброе утро, братья Полозовы. Я знаю, вы меня не слышите, но я буду вежливой. Я на вас просто посмотрю, не стану мешаться, честное слово. Никогда так близко не видела настоящих близнецов!
Тур, а ты почему около Ворона сидишь? Его же не очень серьёзно ранили…
А, всё равно не ответит.
Странно, что это у него вокруг ладоней? Не перчатки, вроде. На солнечное марево похоже. А ну-ка я поближе… Ай!
Полутёмная больничная палата. Обшарпанные стены. Под потолком тусклая лампочка без абажура. За окном белые громады сугробов и узкая полоска светлеющего неба. Три койки. На одной неподвижно лежит человек. Веки опущены. Под глазами чёрные круги. Серое, будто неживое, лицо. Рядом на табурете другой – как две капли воды похожий на больного. Сидит и, не отрываясь, смотрит на лежащего, а ладони автоматически скользят по исхудавшему телу, там, где устало вздрагивает сердце.
– Вы опять не спали, юноша? – седовласый врач встаёт возле койки. – Разве можно так изводить себя.
– Никто не запретит мне быть рядом с братом.
Глухой голос, волевой взгляд.
– Да кто ж вам будет запрещать, – врач присаживается напротив.- Но вы должны понять, мы сделали всё, что в наших силах.
– Ему лучше.
Пожилой мужчина в белом халате недоверчиво оборачивается на больного. Берёт его кисть. Долго отсчитывает пульс.
– Пожалуй, вы правы. Да, уже лучше… Но я говорил вам и говорю опять, чтобы вы не питали пустых надежд. Даже если ваш брат останется в живых, а дело, похоже, всё-таки идёт к тому, он навсегда будет прикованным к постели. Современная медицина тут беспомощна, и ни один мануалист не возьмётся за его позвоночник.
– Он выйдет отсюда на своих ногах.
Властный, не терпящий возражений голос. Врач непроизвольно поёживается.
– Это невозможно. И не пытайтесь что-либо делать самостоятельно. Чтобы работать со столь хрупким органом, нужны не просто специальные знания, а…
– Так дайте мне эти знания.
Старенький доктор растерянно водит глазами по стенам. Но воля сидящего перед ним подчиняет, берёт в тиски и заставляет перевести взгляд на молодое осунувшееся лицо, где живут сейчас совсем не юные очи могучего человека.
– Вы… я… – врач лихорадочно подбирает слова, – поймите, я обычный районный травматолог. Вы посмотрите на нашу больницу! С каждым годом оснащение хуже и хуже! Найдите деньги, отвезите брата в областной центр.
– Вы сказали, медицина бессильна. Значит, я сам поставлю его на ноги. Объясните мне детально, что у него разбито и как теоретически это исправить.
Травматолог долго рассматривает оживающего пациента, затем его здоровую копию перед собой.
– Я принесу вам парочку книг. Но… А ведь ему действительно стало лучше. Вы отдохните пока. Отдохните…
…Неутомимые воробьи снуют по карнизам покосившегося двухэтажного здания с обломком таблички над дверями «…инская районная …ца». Свежая листва в старом сквере. Скамейка. Молодой человек в больничном халате поверх новенького физкультурного костюма вертит в руке палку, тщательно инкрустированную изощрёнными узорами. Венчает её искусно вырезанная птица с раскинутыми крыльями.
– Феникс?
– Первая твоя догадка была верной, – оборачивается другой, с таким же лицом, в точно таком же костюме, но без халата. В курчавой, недавно отпущенной бородке прячется улыбка.