Шрифт:
– Кикимору, – уточнил его брат.
Марина пожала плечами.
– Вполне логично. Образ Кикиморы, бытовавший у крестьян северной и центральной России, имел черты домового.
– Это мы проверили, – Владимир Полозов прикурил от свечи, протянул дымящуюся сигарету близнецу, а сам добыл из пачки вторую.
– Беспокоит не выбор персонажа, – продолжил Всеволод Полозов, – а его «деятельность». Если бы мальчишке было десять лет, мы бы не волновались. Но парню скоро двадцать, а он заигрался настолько, что потерял границу игры и реальности.
Женщина задумчиво разгладила ладонями салфетку с эмблемой ресторана.
– Ты подозреваешь психические отклонения, Володя?
– Даже не хочу об этом думать.
– А может быть, гораздо проще? – Марина придвинула мужчинам хрустальную пепельницу. – Ему скучно, – она внимательно посмотрела на близнецов, как бы испрашивая разрешения продолжать анализ. – Вы разделили с братом всё, что создавали своими руками многие годы. Он с радостью принял стиль вашей жизни, и у него не осталось места для собственной. Он ни в чём не испытывает недостатка, но не знает, как добывается хлеб насущный. Опыт многих семей показывает, что ничего хорошего из этого не выходит. Но… Моему сыну было бы сейчас столько же лет, сколько Борису, – голос женщины дрогнул. – И, видит Бог, я бы постаралась сделать всё, чтобы он не ведал тех горестей, которые мы хлебаем день ото дня. Хотя прекрасно понимаю: это неправильно.
– Наша мать – жёсткий человек, – с некоторой натугой произнёс Всеволод Полозов.
– Слишком жёсткий, – эхом отозвался его близнец. – Согласись, не от хорошей жизни в семнадцать лет навсегда уезжают из дома.
– Мать это мать, Влад, – перебила Марина. – Никогда не поверю, что родители способны умышленно навредить своим детям. Впрочем, – она опустила взгляд, – это лично моё убеждение. А вы, мои милые господа, смотрите на жизнь из своего собственного мира. Борис в нём как пташка в золотой клетке. У него нет цели, нет дела, которому он бы решил посвятить себя, нет друзей-сверстников. Отсюда и Кикимора.
Разговор прервался с появлением официанта, и на стол бесшумно переместились чашечки с кофе, сахар и десерт.
– Моё любимое! – Марина зажмурилась, вдыхая заморский аромат. – Хочу открыть вам маленький секрет.
Близнецы, не сговариваясь, изобразили затаённое любопытство. Марина рассмеялась.
– Не верю, не верю! Верните серьёзные мины на место!
Шутка легко развеяла шуршащий осадок, оставшийся от невольно вызванных воспоминаний.
– А секрет такой: у меня в шкафу живут две куклы. Да-да. Мои детские куклы. И у каждой есть маленький сундучок с одёжками. Иногда я меняю им наряды и даже немножко играю. Так что, несмотря на возраст, все мы чуточку дети.
– Вроде бы за нами ничего подобного не замечалось, – Владимир Полозов вопросительно обернулся к брату.
– Неужели? – глаза Марины заискрились. – А кто устроил у меня на кухне фехтовальный поединок на вениках? Соседка снизу до сих пор считает, что у нас были пьянка и дебош.
Близнецы дружно пригладили бороды.
– Попробуйте поддержать Бориса в его игре, – вдруг предложила Марина серьёзно. – Ведь игра – это жизнь в рамках принятых условностей. Сыграйте вместе. Вдруг из вашего «два плюс один» всё-таки получится «три».
День второй
Чёрное небо. Сизые тучи. Завывание ветра за приоткрытым окном. Ленивое цоканье капель по крыше крыльца.
Лис с трудом согнал дрёму.
– Ки, не спишь?
«Каким местом мне это делать, по-твоему? А ты дрыхни дальше. Я караулю».
– Который час?
«Сам смотри. Для меня экран – пустое место. Другое дело, твои тетрадки с лекциями или от руки начёрканный график в больнице».
Юноша вздохнул и со всеми предосторожностями высунулся из своего укрытия, чтобы разглядеть табло электронных часов над дверью приёмного покоя.
– Без малого четыре утра. Неужели не явится?
«А ты хочешь, чтобы явился?»
– Я хочу удостовериться, что теория о заложных верна.
«Во даёт! Тебе меня мало?»
– Ты одна. Один случай – это не правило. И ещё. Тебя я слышу, но не вижу. А заложных должны каким-то образом видеть, иначе бы в народе поверье не прижилось.
«Что-то у тебя логика хромает на обе ноги. Зачем народу видеть призрака? Призрак на то и призрак: привиделся или, как ты говорил, приблазнился. Достаточно полюбоваться, что он натворил, а дальше уж придумывай всякие «поверья». И кстати, я не хочу, чтобы на меня пялился кто попало».
– Кто попало? Ну, спасибо, милая.
«Я тебе не «милая»… Ой. Лис, а Лис. Это он!»
– Где? Где?
«Заткнись и не вылезай».
Лис отчаянно двигал ноздрями, щурился и всячески вслушивался в пространство. Однако ничего, кроме привычных запахов, тёмных силуэтов мебели и шума мелкого дождя за окном, вокруг не наблюдалось.
«Он рядом, – продолжала Кикимора. – Проходит сквозь дверь…»
Воздух между пустой каталкой и стеной, где притаился Лис, ощутимо уплотнился.
– Ки, это ты? – тихонько спросил парень.