«Зато я его увижу. Как вчера балбеса с номером. Странно только, что тебя и близнечиков я вижу совершенно по-другому. Вас я как бы обнимаю со всех сторон. А его видела издали. Ну, люди в жизни так друг на друга смотрят. Кстати, близнечики знают, чем мы занимаемся?»

– Нет. Они к своей Марине уехали, – Лис скроил недовольную гримасу.

«К кому? Какая ещё Марина?»

И Лис ощутил, как его окружило дрожащее облако.

– Марина – это их женщина, – пояснил он.

«Одна на двоих?»

– Они же близнецы.

Наступила долгожданная тишина. Воспользовавшись паузой, Лис обошёл тренажёрный зал, где сегодня проходил его первый урок рукопашного боя, проверил, все ли снаряды переведены на фиксаторы, и для собственного спокойствия обесточил помещение совсем.

– Надеюсь, он не догадается включить рубильник, – пробормотал парень. – Ки, ты где?

Молчание.

– Ки! – Лис по привычке пустил в ход свой подвижный нос.

«Да тут я. Куда я денусь», – раздалось в ответ.

Лис не понимал, каким образом улавливает интонации блазеня, но сейчас в «голосе» Кикиморы звучали явные нотки тоски.

– Пора занимать позиции, – бодро заявил он. – Ки, за мной.

«Я тебе не собачка! И вообще, зря ты тут возился. Я этого гада дальше порога не пущу».

Она снова смолкла.

– Ки, что с тобой? – насторожился Лис. – То трещишь, как сорока, то воды в рот набрала.

«Я думаю. Могу я просто подумать? И рта у меня теперь нет».

Парень пожал плечами, а сам постарался припомнить все свои реплики, ибо настроение призрачной приятельницы ему не нравилось.

«Лис, а Лис. А она хорошенькая?» – вдруг выдала Кикимора.

– Кто?

«Кто-кто. Марина эта».

– А! – Лис облегчённо вздохнул. – Вот ты из-за чего скисла. Я не знаю, кого ты называешь хорошенькими, но по мне – ничего особенного. К тому же она годится мне в мамы.

«Да? А близнечикам? Сколько ей лет?»

– Шут её знает. Около сорока, вроде.

«Тогда что же они в ней нашли?»

Лис остановился и, полагая, что смотрит если не на Кикимору, то хотя бы в её центр, ответил:

– Объект обожания.

– Грустно смотреть, как оплавляются свечи, – женщина повела ладонью над огоньком, и её дыхание шевельнуло ленивое пламя.

– Давай зажжём новые, – откликнулся сидящий напротив, снял очки и посмотрел на огонёк через тёмное стекло.

Юный официант, ожидавший заказ возле соседнего столика, уставился на уникальных посетителей. Два мужчины, сопровождающие даму средних лет, ничем не отличались друг от друга. Разве что костюм у одного казался немного темнее, чем у другого. За любопытство, недостойное профессии, пришлось расплачиваться: старший в смене гневно глянул на новичка из-за стойки бара.

Всеволод Полозов, краем глаза наблюдавший за официантом, усмехнулся про себя. Полозовы в ресторанчике считались постоянными клиентами. Не исключено, что хозяин проведёт с юнцом серьёзную разъяснительную работу на тему вреда слухов, выползающих за порог заведения.

– И что же вас обоих так беспокоит весь вечер? – Марина ласково тронула пальцами запястья мужчин. – Володя? Влад?

– Бытовые мелочи, – Владимир Полозов отодвинул очки и достал сигареты.

– Скапливается время от времени, а потом всё и сразу высыпается на головы, – уточнил Всеволод Полозов.

– А первая и самая крупная «мелочь» – Борис. Я угадала?

Марина сложила длинные сухие пальцы «корзиночкой» и опустила руки на стол. Узкая невесомая грудь, нитка янтарных капелек на шее, морщинки под тонким слоем ненавязчивой косметики, аккуратный пробор в золотистых крашеных волосах. И внимательное ожидание спокойных добрых глаз.

Мыслимо ли отягощать эти худенькие плечи грузом своих нерешённых проблем?

Кто посмеет припорошить грустью её удивительные мудрые глаза?

Марина улыбнулась.

– Иногда, чтобы найти ответ, нужно с кем-то поговорить.

Ворон взглянул на брата: – вот так, просто и без красивых слов, она опять протягивает руку помощи.

Тур чуть заметно поднял брови: – земной оплот добродетели.

– Придётся признать, что Борис внёс свою лепту в копилку наших домашних загвоздок, – вздохнул Владимир Полозов.

– У него опять неприятности в университете?

– Не в том дело, – ответил Всеволод Полозов и усмехнулся. – Парень взялся общаться с призраками. Причём голыми теориями теперь не ограничивается. Придумал себе домашнего духа.