– Будем надеяться, он ничего не заметил.

– А что у тебя произошло?

– Хотел проверить, куда вляпался вчера. И чуть не завяз по уши. За мной следили в сети. Но не волнуйся, я вывернулся.

Лис покосился на компьютеры.

– Ты меня поэтому послал машины выключить?

Ворон кивнул.

– Опять сбой был? – не унимался Лис.

Брат испытующе посмотрел на юношу.

– Соображаешь шустро, – и вдруг помимо своего желания задал вопрос в лоб. – Блазеня учуял?

В серверной повисла тишина. Ворон мысленно обругал себя за глупый вопрос, а Лис притаился, не понимая, в шутку или всерьёз оборачивается разговор.

Ворон выдохнул дым и отвернулся к экранам.

– Ладно, не отвечай, – буркнул он. – Я это так, для профилактики.

– Брат, призрак в доме был, – набравшись смелости, заявил Лис. – Пахло озоном. Так же, как в спортзале.

– Хорошо, – Ворон продолжал делать вид, что занят аппаратурой. – А что говорит Кикимора?

Опять образовалась пауза. Он краем глаза следил за Лисом. Юноша сидел неподвижно, низко опустив на грудь рыжую голову.

– Нет больше Кикиморы, – глухо произнёс он, почувствовав на себе ожидающий взгляд.

– Это почему же?

– Потому что я должен был похоронить её имя вчера! До того, как прошло трое суток с момента гибели тела! – взорвался парень. – А я даже этого не смог сделать для неё.

Он вскочил.

– Лучше бы я бегал лисом до конца своих дней. Как пророчил отец. Бегал бы по лесам и никогда бы не приближался к вашему дому!

Лис бросился к дверям. Но Ворон среагировал моментально: метнулся наперерез и ухватил за плечи.

– Братишка, что с тобой? Каким ещё лисом по лесам?

– А ты не помнишь? Совсем не помнишь? – юноша попытался вырваться. – Три года назад, поздней осенью! Тур нашёл старого подстреленного лиса у ворот. Вы спорили тогда – взять в дом или добить от греха подальше. Ведь бешенство можно подцепить, лисы – они такие: грязные!

– Брат, опомнись!

Ворон с силой встряхнул его и заглянул в глаза. А у самого мелькнуло: без валерьянки не обойтись.

– Я-то помню, – Лис гордо поднял голову. – Но это всё, что я могу. Жить с памятью и страдать от того, что никто вокруг не желает меня слышать. Я шёл за вами через свой Переход. Я принял жестокие условия отца, показавшего мне этот Переход, но я не верил, что отец прав. Он говорил, в этом мире больше нет места тому, что ушло за порог. Теперь я вижу сам: этот мир довольствуется только собой, и те, кто самовлюблённо объявили себя хозяевами природы, никогда не увидят ни откуда пришли в эту природу, ни куда уйдут после смерти. Поэтому их существование жалко и коротко, поэтому они – игрушки во властвующих руках. Не заложные, но заложники собственного рассудка!

Ворон хотел сказать – успокойся, но вместо этого крепко обнял младшего брата. Юношеские плечи в его объятьях напряглись. Лис больше не вырывался, но и не делал шага навстречу.

– Малыш, всё, что ты говоришь, слишком необычно, – начал Ворон и подумал: «Я общаюсь с ним как с чокнутым!». На сердце засвербело. – Лис, послушай меня… – следующая попытка не обещала ничего кардинально нового.

– Оставь меня в покое, – тихо сказал Лис. – Я решил: мне нужно уйти. Мой последний шанс – мой первый реальный шанс – упущен навсегда. Я знаю имена, которые вручил вам отец. Но клянусь, покинув этот дом, я отдам их обратно, Памяти Земной.

Ворон выпустил брата и отступил на шаг. Буря мыслей и идей носилась вокруг одного единственного вопроса: что делать с парнем? Поддержать игру? Игру ли?

– Значит, сдаёшься? – вырвалось у него.

Лис вздрогнул.

Подействовало. Ворон продолжал.

– Признаёшь победу пахнущего озоном? А ты не думал, что именно он не даёт тебе услышать Кикимору?

Настороженность ярко-карих глаз сменилась плохо скрываемым волнением.

– Вот что, братец, – Ворон пошёл ва-банк. – Сегодня утром Тур похоронил имя девчонки. Теперь она и её прежняя память разделены навсегда. Не имею понятия, где сейчас носит нашу Кикимору, но, по-моему, сдавать позиции после первого выигранного сражения просто глупо.

– Ты издеваешься, что ли? – запинаясь, спросил Лис.

– Дурень ты, – Ворон вошёл в роль и досаду разыгрывать даже не пришлось. – Шёл бы спать, а то зёрна от плевел уже не отличаешь.

– Не вздумай на меня давить своим взглядом! – Лис отскочил.

– Была нужда!

– У тебя глаза горят, как у Огненного Полоза!

Парень испуганно попятился к двери.

Ворон непроизвольно глянул в монитор. В чёрном поле экрана действительно что-то блеснуло. Светильник?

– Ладно, – он поспешил закончить разговор. – Тур вернётся с работы, устроим семейное совещание. А пока я намерен выспаться. Что и тебе советую.

Однако прежде, чем отправиться на боковую, Ворон вверх дном перевернул весь свой стол, а заодно ящики Тура. Письма он не нашёл. Того самого последнего письма, которое пришло от младшего брата осенью, почти три года назад. Владимир Полозов помнил, как они удивились и обрадовались корявому посланию, в котором Борис сообщал, что закончил школу, и мать, согласно традиции семьи, отпустила его из-под своего железного крыла. Он волен отправиться на все четыре стороны и хочет перебраться в Тверь, чтобы поступить в университет. В ответ близнецы направили телеграмму: «Рады. Приезжай. Встречаем». Фотографий младший брат никогда не присылал, но Полозовы легко узнали его в аэропорту, хотя видели последний раз в годовалом возрасте. Нечто родное светилось в облике тощего рыжеволосого паренька, неуклюже пробиравшегося сквозь безразличную толпу пассажиров.