Элегантный, проявляющий чрезвычайную заботу о своей внешности Донифан, по происхождению англичанин, бесспорно, является самым знатным учеником пансиона Шермана.

За аристократическую спесь его прозвали «лордом Донифаном», в силу своего пылкого нрава он всюду, где бы ни находился, стремится верховодить и, само собой разумеется, презирает юнгу Моко за то, что тот — черный. Он ревниво относится к Бриану, завоевавшему авторитет своим мягким обхождением, самоотверженностью и редкой для его возраста энергией. Бриан не раз вставал на защиту слабых, не позволяя старшим пользоваться преимуществом своей силы, и поэтому его окружают глубокой любовью.

К концу книги этому юному французу исполнится лет пятнадцать-шестнадцать, и портрет его сильно напоминает того ученика Нантского лицея, с которым в свое время поддерживал переписку автор, так что нельзя не провести параллели между этим Брианом и тем, кто стал впоследствии известным государственным деятелем и о ком говорили: «Он ничего не знает, но все понимает».

Гордона, американца по происхождению, отличают положительный характер, практический ум и склонность к вещам серьезным, он изо всех сил старается умерить притязания Донифана, чтобы избежать ссоры между двумя друзьями.

Работая над этой книгой, писатель снова избрал путь, проложенный Висом, об этом можно только пожалеть, но досаднее всего то, что он не придумал ничего нового, хотя сам ощущал такую необходимость. Роман «Два года каникул» оказался суррогатом «Школы Робинзонов», которая сама по себе была всего лишь отдаленным и слабым отражением «Таинственного острова».

Спад верновского вдохновения объясняется условиями, в которых находился писатель, сраженный несчастьями, следовавшими одно за другим, и обреченный вести жизнь больного человека.

К горестям, о которых мы уже знаем, добавилась еще одна, непоправимая утрата: его верная аньерская подруга умерла, по всей видимости, еще раньше Этцеля. Точную дату ее смерти установить трудно, вероятно, это случилось около 1885 года [103] . Письмо, адресованное Этцелю, содержит одну фразу: «Вы знаете мое несчастье».

И хотя ему всего шестьдесят лет, писатель относит себя к числу стариков. На самом же деле он главным образом разочарован. По его собственным словам, он «вступил в черную полосу своей жизни», но не сдается, пытаясь найти утешение в упорной работе.

Физически он отяжелел, «волочит лапу», короче говоря, замкнулся в своем безрадостном амьенском уединении. 1887 год так и не помог ему преодолеть «черную полосу»: в феврале его постигло новое горе — умерла мать. Прикованный к постели, он не смог повидаться с ней и даже не присутствовал на ее похоронах. Онорина одна ездила в Нант. Со смертью матери, последовавшей 17 февраля 1887 года, исчезла «последняя связующая нить этой большой семьи».

Жюль Верн заканчивает роман «Север против Юга», начатый еще до того, как умер Этцель, стараясь забыться в работе и не думать о том, что жизнь его клонится к закату. Работая над этой книгой, писатель углубился в изучение Гражданской войны в США, которая с давних пор интересовала его. Но в романе речь не только о войне, писатель рассказал о преступных делах братьев-близнецов, которые, пользуясь своим поразительным сходством, умеют выйти сухими из воды и наживаются на несчастье других.

К моменту написания книги прошло всего двадцать лет со времени окончания войны, обеспечившей победу аболиционистов и единство Соединенных Штатов, тогда как за пределами Америки существование рабства было уничтожено скорее теоретически, чем на практике. В наши дни рабовладельческий вопрос может показаться устаревшим, но в 1885 году события эти были еще свежи в памяти людей. Да и теперь нельзя не удивляться нашей наивности, когда мы полагаем, что рабов больше не существует. Можно ли быть уверенными в том, что караваны пленников не бредут где-нибудь в далеких пустынях? Число их, разумеется, не так велико, как раньше, но сомнительно, чтобы их не было вовсе.

Сила, с которой написан роман «Север против Юга», свидетельствует о вновь обретенной творческой энергии автора. Трудно вообразить себе более драматическую историю. Некоторые удивляются, что автор нарисовал картину двух враждующих лагерей чересчур прямолинейно, не показав нам плантации сторонников Юга и ограничившись лишь той, где хозяин — аболиционист. В этом нет никакой предвзятости, ведь плантация, о которой идет речь, находится тем не менее на Юге, а это означает, что даже там существовали аболиционисты, а иными словами, бытовали разные точки зрения.

Сторонники Юга, предстающие в книге «ужасными канальями», не принадлежат к регулярной армии. Эти негодяи, наживающиеся на войне, — истинные бандиты, они хотят построить свое богатство на трудностях смутного времени. Тексар — один из таких «опаснейших преступников», он действует не столько во имя общего дела сторонников Юга, сколько в своих собственных интересах. Сомнений нет: если бы он не поднял население, его судили бы власти южан.

Роман «Север против Юга» вызвал немало споров, а это значит, что писатель работал над ним с прежним жаром. Об улучшении его настроения свидетельствует и многое другое. Так, например, он не смог отказать Бюрнашу в его просьбе приспособить «Дорогу во Францию» для театра, он даже сам принимал участие в работе над сценарием, хотя и «не верил в успех этой пьесы». Гораздо большие надежды Жюль Верн возлагал на роман «Север против Юга», который Берьо и Добе хотели переделать для сцены. Правда, он посоветовал им развить комическую линию, едва намеченную в книге. А тем временем уже была написана и поставлена пьеса по роману «Матиас Шандор», писатель надеялся на ее успех, он верил, что «ее примут хорошо» и что, во всяком случае, она привлечет к нему «слабеющее с каждым днем внимание».