Однако эти произведения его мало занимают, он обдумывает более значительную книгу, в которой уже «завяз», хотя и не успел еще придумать заглавия для «Робура-Завоевателя». Писателю хотелось рассказать историю двух близнецов, названную им сначала «Последняя невольница», а потом, в окончательном варианте, «Север против Юга».

«Лотерейный билет», появившийся в 1886 году, — роман настолько легковесный, что его скорее можно назвать новеллой, впрочем, довольно приятной. Автор рассказывает, что имел удовольствие посетить Телемарк, эту горную область Норвегии, где развертывается действие его повествования. Как известно, он и в самом деле несколько раз бывал в Скандинавии и сохранил в своей памяти яркое воспоминание о поэтической прелести этого уголка, которым и хотел поделиться. По правде говоря, здесь трудно увидеть что-нибудь другое [99] .

Роман «Дорога во Францию», опубликованный в 1887 году, напоминает манеру, свойственную Эркману-Шатриану [100] . События романа относятся к 1792 году, о них рассказывает кавалерийский капитан в отставке Дельпьер, участвовавший в американской войне, во всех революционных войнах и войнах империи. Начало повествования застает его в Пруссии, куда он приехал в отпуск навестить семейство Келлер, потерявшее отца, французского протестанта по происхождению. Мать семейства — уроженка Пикардии, а ее сын Жан, родившийся в Пруссии, считается пруссаком.

Жан Келлер влюблен в молодую француженку, на которой остановил свой выбор один из прусских офицеров. После того как Пруссия объявила войну Франции, Жана Келлера призвали в армию, где он служит под началом своего соперника. Тягость его положения усугубляется еще и тем, что он считает себя скорее французом, чем пруссаком.

Столкновение между двумя мужчинами влечет за собой смертный приговор Жану Келлеру; ему удается бежать, с помощью Дельпьера он пробирается во Францию и при Вальми присоединяется к войскам Дюмурье и Келлермана [101] . Развитию интриги сопутствует множество драматических эпизодов. Обращает на себя внимание описание Аргонского леса с плотной стеной деревьев, сквозь листву которых скатываются капли дождя.

Оба эти произведения особого значения не имели и вряд ли могли отвлечь писателя от более важного сюжета, положенного в основу романа «Север против Юга». Опубликовав «Шандора», «Робура» и эти два небольших произведения, писатель мог считать себя свободным от обязательств вплоть до 1887 года и занялся устройством нового костюмированного бала. Бал этот, намеченный на апрель 1885 года, должен был вознаградить Онорину за огорчения, пережитые ею в 1877 году.

Большой дом, который писатель снял на улице Шарль-Дюбуа, дал наконец его жене возможность «располагать собственным особняком», что по нынешним временам называется «standing» и что обеспечивало ей соответствующее положение в амьенском обществе, только нужно было уметь этим воспользоваться.

Чтобы помочь Онорине наладить светскую жизнь, следовало сразу же предпринять что-либо грандиозное. На этот раз месье и мадам Верн будут принимать гостей у себя, а не в банкетных залах какого-нибудь модного ресторана. Костюмированный бал состоится в их собственном особняке, названном по такому случаю знаменитой харчевней «Вокруг света», где можно бесплатно выпить, поесть и потанцевать.

Хозяин с хозяйкой встречали гостей в поварских костюмах. В пятьдесят семь лет несколько располневший Жюль все еще, как мы видим, любил повеселиться, и можно не сомневаться, что его прелестная жена позаботилась о качестве меню, так что посетители «харчевни» остались, должно быть, довольны.

Итак, начало было успешным, и с той поры в салон Онорины заглядывали охотно; таким образом, 1885 год стал, можно сказать, для нее особой вехой. Однако муж мало помогал хозяйке дома. Если он и появлялся на ее вечерах, демонстрируя при этом веселое расположение духа, то не задерживался там. Показавшись ненадолго, он к десяти часам незаметно исчезал. И хотя Онорина была раздосадована таким поведением супруга, ей все-таки пришлось смириться: она одна принимала гостей, которые постепенно привыкли к тому, что муж ее исчезает все раньше и раньше. Жюль Верн прослыл «медведем», но все охотно соглашались с тем, что он имел на это право.

Ему казалось вполне естественным, что Онорина находила удовольствие в светских вечерах, хотя сам он на них не присутствовал, так как они приводили его в отчаяние. Писатель отгородился от этой жизни, радуясь возможности провести время за рабочим столом. Большой отрадой для него были поездки на поезде в Париж, где его привлекали долгие беседы с Этцелем. Друзья отправлялись вместе обедать в кафе «Карон», а потом шли в книжную лавку поболтать. Много лет спустя я слышал, как моя бабка подтрунивала над супругом по поводу хорошо знакомой ему дороги на Амьенский вокзал, куда регулярно доставлял его фиакр.

Жюль Верн покинул Париж, предоставлявший чересчур много соблазнов для Онорины, но и в Амьене он не нашел мирной гавани, о которой мечтал. И каким бы парадоксом это ни казалось, чтобы обрести столь необходимую ему рабочую атмосферу, а кроме того, получить возможность обменяться мыслями и пополнить столь драгоценный источник идей, писателю все чаще приходится возвращаться в Париж. Порою Этцель приглашал его к себе домой или в книжную лавку. Но чаще, по всей видимости, он шел в никому не ведомое место, где мог спокойно работать. Он уже был не в том возрасте, когда студенческая комната могла обеспечить ему нужные условия. По всей вероятности, в Париже он располагал пристанищем у друга или какой-нибудь подруги, другом был Этцель, но кто была подруга?