Шрифт:
— Мы вольные наемники, в Д'Аркатор идем, — ответил Корни.
— Что-то ты больно молод для вольного… — прищурился охотник.
— Возраст не признак слабости и мастерства, мое умение сполна соответствует статусу вольного, — с легкой улыбкой сказал юноша, поглаживая рукояти мечей.
— Ишь ты, горячий какой… — усмехнулся охотник. — Не кипятись, вольный, времена нынче смутные: война, а враг, поди, рядом совсем. Они-то носу из гор своих не кажут, а могут и повылезать, не ровен час. Садитесь, места хватит. Как зовут-то тебя?
— Корнуэлс дар Сархар.
— А-а-а, из господ будешь… Понятно…
Что понятно, он не стал уточнять, но любой бы и так догадался, что богатый и знатный дворянин не пойдет махать мечом, а вот бедный или опальный по нужде и не на то отважиться.
— А я Мелт Гор, — сказал капитан, усаживаясь у костра.
— Не здешний? — музыкант с интересом посмотрел на Мелта.
— Издалека… — уклончиво ответил капитан.
— И я издалека, с далекого-далекого юга. Стилдат меня зовут, Роби Стилдат. А это Рейнил и Парнат, мы в одно время к воротам подошли, всего на десяток минут опоздали, а не пустили…
Он перебирал струны, гитара отозвалась слитным созвучием. Стилдат прикрыл глаза, взял пару вступительных аккордов и запел. Его голос, полный гордости и невыразимой скорби, обволакивал и завораживал, а гитара полностью затягивала, заставляя вникать и чувствовать каждое слово, каждый звук, передавало все то, что сейчас было на душе у музыканта…
"Прощальные вехи, Осколки удачи. Иначе… На жизнь посмотрели иначе, Когда замаячил Убийственный взмах. В стальные доспехи Ударился страх. Удары сквозь тело Двуручной секирой. Могилой… Ложбина нам станет могилой. Лишь верой и силой Согнется судьба. Продвинется дело И вспыхнет борьба. Сквозь пот и усталость Ты видишь остатки. И схватки… Мелькают последние схватки. "Немного! Ребятки!" — Кричит капитан. Последняя жалость Попала в капкан. Сквозь шепот победы Лишь слезы и рвота. Пехота… В ложбине родная пехота. Последняя рота Стоит на краю… У стен Сарнаэды Топор схороню".Минутное молчание после последних всплесков гитары… Непривычные к музыке охотники затаили дыхание, вслушиваясь в слова песни.
— А где эта Сарнаэда? — спросил один из них.
— Далеко… — Стилдат вздохнул. — На далеком юге, за степями, где живут только орки и герры, за мокрым лесом, полным странных созданий, там моя страна и там город Сарнаэда.
— Там была битва?
— Была… лет шесть назад. Варвары с запада штурмовали нашу столицу, но в тот раз мы выстояли, я тоже был там, моя рука пролила немало крови. А через два года все повторилось, и тогда их было намного больше. Пала столица и наш народ истреблялся нещадно… Теперь лишь редкие поселения в лесах или горах — вот все, что от нас осталось… — Стилдат отложил гитару и смотрел на огонь, его душа, встревоженная свежими шрамами воспоминаний, искала успокоение в извечном изменчивом пламени, искала там веру и символ возрождения, но тщетно…
— Вон-а, и там живут люди, — неловко вставил первый охотник, почесывая затылок.
Второй осуждающе посмотрел на него, и тот смутился, уставившись взглядом в землю.
Пауза затягивалась, угрюмая, неловкая. Капитан положил руку на плечо Стилдату и тихо сказал:
— Никогда не исчезнет народ, об отваге которого слагают песни. Никогда не сломают верящего в победу…
Стилдат посмотрел в глаза Мелту и мягко улыбнулся печальной улыбкой:
— Не к чему вера, ради самой веры… И… и не все подвластно человеку, пусть и сильному. Но ты искренен, мы нравимся друг другу, пусть моя боль не затронет тебя, потому что нет ничего печальнее, чем жалеть кого-то… Не стоит.
Мелт улыбнулся в ответ.
— А что значит "схоронить топор у стен Сарнаэды"? — Корни с любопытством впился взглядом в музыканта.
— Это просто ритуал. Если закопать на поле боя оружие, то никогда больше не придется сражаться здесь, ни тебе, ни детям твоим. Это как желание мира…
— А вам пришлось?
— Что пришлось?
— Потом сражаться там?
— Нет… не довелось… Отправил меня правитель сюда, в империю, за помощью! — глаза музыканта сверкнули гневом, а губы скривились в презрительной усмешке. — Император даже не принял меня! Вот и странствую сейчас, вольный бард, играю за кусок хлеба и крышу над головой…
— А назад? Назад почему не вернулись? Воевать?
— Вестник нашел меня… Некому там больше воевать… Вот и нет мне нигде покоя… А! — он устало махнул рукой. — Лучше выспаться как следует!
Стилдат улегся, завернувшись в плащ, положил под голову дорожную сумку и уснул, словно и не было на душе свербящей язвы.
— Добрая мысль, — буркнул Парнат, и тоже улегся.
— Да-а-а… — вздохнул Рейнил, теребя в руках оперенье стрелы.
Они втроем смотрели на пламя, вяло лижущее остатки дров, и молчали. Любые слова были лишними, ненатуральными, а тишина ночи успокаивала.
Капитан лег на спину.
Звезды… Такие непривычные, чужие… Именно чужие. Чужие звезды чужого мира.
***
Лес… Он больше всего ненавидел лес, но здесь их никто не найдет, в такой-то глуши. Уже шесть дней прошло, а реголдов нет, словно и забыли про них…
Хранитель поежился и вновь достал атрилловое зеркало — лишь мелкая рябь и призрачная дымка переливалась в глубине и ни намека на прорыв. Он с раздражением сунул зеркало за пазуху.