Коварство вообще очень ловкое, а элегантное без всякого труда может перевоплотиться в доброжелательность, отзывчивость, понимание. Правда, все это будет с небольшой гнильцой, но коварство загодя предусматривает все, посыпая эти места пудрой лести. Нет, не той прямолинейной, противной на вид и вкус лести, а завуалированной, мягкой и обволакивающей.

Элегантное коварство неприхотливо, оно прекрасно произрастает в кулуарных интригах, дипломатических договорах, светских вечеринках. Лучшее удобрение для него — это зависть и подлость, приправленные хитростью. Без хитрости совершенно невозможно, коварство никогда не станет элегантным без столь важного элемента. Особое место в культивировании этой сложной культуры, а элегантное коварство на самом деле является целым слоем культуры, занимает поливка. Поливка должна быть строго ситуационная, по возможности периодическая, но это не является обязательным условием. Поливать желательно легкой лестью и мнимой дружбой, но старайтесь избегать избитых фраз, они могут с легкостью испортить все дело и долгожданный плод опадет неспелым.

У коварства есть множество врагов, что делает эту культуру легко уязвимой и, естественно, появляются дополнительные трудности, связанные с уничтожением этих паразитов. Честность, справедливость и блестящая интуиция являются основными врагами коварства. Особенно опасна интуиция, она почти не поддается влиянию, заставляя элегантное коварство мутировать в банальную неприкрытую ненависть. В принципе, действенного гербицида против интуиции пока не найдешь, слегка помогает отравленная честность, но очень часто интуиция выживает и тогда становится вдвойне опасной. Поэтому старайтесь избегать посадок элегантного коварства там, где замечено наличие развитой интуиции.

Правильный уход и своевременная поливка подарят вам возможность насладиться непревзойденными качествами вызревшего плода. Знатоки, успешно культивирующие элегантное коварство на протяжении многих лет, утверждают, что такого полного триумфа и сверх выразительного злорадства вы больше нигде не встретите, только полноценное элегантное коварство подарит вам такое наслаждение!.."

— Так-то… да… недоглядел за ним, а он и сорвался, но совершенство имеет свои рамки… А ты, внучек, не смотри так на меня, не смотри… И отца забудь… Не становись таким, как он. Коварство — худшее проявление первородного зла…

Мелт проснулся, едва успев задремать. Сквозь чуткий тренированный сон капитан уловил едва слышный скрип плохо смазанных петель входной двери. Он открыл глаза, в призрачном свете луны было видно, что дверь закрыта, но тихий шепот капитан уловил.

Он осторожно вытащил из кобуры импульсный бластер, затем осторожно снял с пояса многофункциональные очки, нацепил их на нос и дал мысленную команду включить режимы ночного видения и прицеливания. УПИК обработал команду и послал сигнал на приемное устройство очков, заставляя их переключиться в нужные режимы.

Внезапно комната стала ярко-салатовой, и перед глазами заплясал красный крестик, жестко связанный с системой координат ствола бластера. Капитан осторожно приподнялся на локте, навел крестик на дверь и стал ждать. Ждать он умел.

Через минут двадцать дверь стала приоткрываться, на этот раз совершенно бесшумно, и на пороге появился человек. Алчные глаза быстро обшаривали комнату, в левой руке человек профессионально держал небольшой кинжал. Подобранный, словно кошка перед броском, человек был готов в любой момент мгновенно испариться, если кто-то из спящих проснется раньше времени.

Мелт, не задумываясь, нажал на курок. В таких ситуациях он никогда не думал. Годы тренировок в любой опасной ситуации переключали управление организмом на автоматические условные рефлексы, которые на порядок быстрее заставляли тело совершить то или иное действие.

Бледно-желтый луч из бластера и ярко-огненный шарик из руки чародея, до сих пор мирно храпящего, почти одновременно достигли вошедшего. С двумя дымящимися дырами в бедре и голове человек без стона повалился на пол. В ту же секунду так же тихо упал и второй, пытавшийся, было, ускользнуть, но капитан стрелял быстро. По коридору разнеслись шаги третьего сообщника. Мелт пулей метнулся к двери, выскочил в коридор и увидел спину убегающего. Красный крестик лег на шейный позвонок и в следующее мгновение обезглавленное тело, нелепо взмахнув руками, рухнуло на дощатый пол, а голова по высокой траектории вылетела сквозь распахнутое настежь окно в самом конце коридора.

Мелт опустил бластер и только теперь удивился, чем это огненным метнул пару секунд назад спасший его человек? Тем временем, тот как раз вышел из комнаты и с явно недовольным выражением лица указывал на трупы. Мелт только пожал плечами, пряча бластер в кобуру. Он до поры до времени предпочитал молчать, ожидая, пока УПИК не накопит достаточно данных для полной идентификации языка.

Человек в черном досадливо махнул рукой, выпихнул тело одного их нападавших за порог и завалился спать. Мелт, не долго думая, последовал его примеру. Ночь прошла спокойно.

Утром капитана разбудил занудный писк УПИКа. Капитан открыл глаза и увидел, что остался в комнате один.

— Чего тебе? — моргая заспанными глазами, буркнул он.

— Данные по языку частично обработаны, — радостно заявил УПИК. — Возможен перевод и синтез разговорной речи.

— Отлично! — обрадовался капитан. — Ты вот что, переключись на внутренний режим, я тебе буду мысленно команды отдавать. И ты тоже прямо в мозг информацию транслируй.

— Угу, — грустно, словно насупившись, сказал УПИК и замолк. Ему по какой-то причине было неприятно общаться с капитаном через нейрочип, но сейчас так было безопаснее, да и лучше, чтобы речь звучала из уст капитана, а не из динамика УПИКа.