"Сволочь".

Термит отер рот ладонью и сел. Провел рукой по лицу и взглянул на пальцы, почти ожидая увидеть на них кровь Минотавра. Он еще чувствовал запах железа и плоти, фантомный аромат смерти из лабиринта.

– Ну как?
– спросил Нинген, вглядываясь в его лицо.

– Отвратительно.

"Черт! Я не должен был убивать это чудовище. Гребанное подсознание наложило на него образ Мордреда, и из-за этого скриптовый сценарий сорвался. Но признаться в этом я не могу".

– Подействовало сильнее, чем в прошлый раз?

Термит позволил проявиться панике. Он спрятал лицо в дрожащих ладонях и сказал:

– Я не могу об этом говорить...

Нинген не удивился. Удовлетворенно хмыкнул:

– Хм, ясно. Ладно, приходи в себя и заполняй анкету.

Он ушел, оставив Термита одного.

"Проклятье. Я понятия не имею, что там было дальше. Придется разыграть блок".

Термит посидел, попил минеральной воды из бутылочки, потом подошел к терминалу и ввел данные в таблицу. Он очень подробно описал свои чувства в начале эксперимента, лабиринт и лихорадочный бег. Оставил пару расплывчатых фраз о Минотавре и сел в крутящееся кресло.

Ждать пришлось долго, почти час. Термит пару раз едва не заснул. Он добавил деталей в отчет и тщательно проверил каждую запятую. Изучил безукоризненный рисунок линий на потолке. Прочитал все доступные данные в компьютере и мысленно наметил возможные структуры для будущих импульсов Охотника.

Он забавлялся, вспоминая в уме старые детсткие считалки, когда объявился Нинген.

– Ты что, спишь тут?

Термит нервно вздрогнул:

– Нет, я писал отчет.

– Целую вечность уже. Роман там у тебя, что ли?

Скриптор подошел и начал читать с экрана терминала. Когда он дошел до последних строчек, Термит увидел, как его отражение в мониторе ухмыльнулось.

– Я... еще не закончил.

– Вижу.

– У тебя такой... странный лабиринт.

– О, я частью скопировал интерьер Пейнтбола двести-три.

– Там же устраивал хаос этот ублюдок Охотник, - сказал Термит.

– Может быть, он и ублюдок, но он - гений. Хотел бы я познакомиться с ним.

"Еще чего не хватало!"

– Ты работаешь на систему, а он - против. Ты ломаешь людей, делаешь из них винтики для корпорации. А он их раскручивает... Если б вы встретились, он убил бы тебя.

– Полагаешь? А я думаю, мы бы с ним поладили. У нас много общего.

– Ты псих.

– Спасибо за диагноз, тестер. Но что там дальше-то было? В моем импульсе.

– Там...

Термит схватился за виски и стал раскачиваться. Он надеялся, что выглядит достаточно безумно.

– Тихо-тихо, - Нинген почти ласково потрепал его по спине.

– Я не могу. Не могу... я...

– Да успокойся.

Но Термит уже вошел в раж. Он испустил длинный полувой-полуплач и уткнулся скриптору в грудь. Его плечи вздрагивали. Нинген машинально погладил истерикующего тестера, но Термит уже вскинулся, ощерился и вцепился ему в шею. Они неуклюже качнулись и упали на пол, уронив и стул. Нинген отбивался, Термит душил его.

– Что тут?..

В комнатку ворвались другие скрипторы. Они оттащили тестера, который обмяк в их руках, и помогли скриптору встать.

– Все нормально, - прохрипел Нинген, растирая шею.
– Рабочий процесс. Предсказуемая реакция, ага...

– Ну смотри.

Термит тут же успокоился. Он покорно позволил измерить себе пульс и сам сунул руку в пробник для анализа крови. Нинген постепенно избавился от всех остальных скрипторов и снова остался наедине со тестером, позаботившись о том, чтобы их разделял "гроб".

– Извини, - пробормотал Термит.
– Не знаю, что на меня нашло.

– Да ладно, все ты знаешь. У тебя поставился блок на импульс. Поэтому ты не хочешь, точнее, не можешь об этом говорить или писать.

– Знаю. Но я посижу еще и напишу. Мне нужны деньги.

– Не надо. Я хочу попробовать еще несколько образцов, прежде чем ты умом тронешься. Джонсмиту я доложу, что ты отработал.

Термит наклонил голову, притворяясь, что не замечает торжествующих ноток в голосе скриптора.

– Спасибо, Нинген.

– Не за что. Эта твоя реакция - лучше любой анкеты. Иди домой, ешь йогурт, пей зеленый чай, в общем, оздоровливайся. А через два дня снова заходи, попробуем еще один мой импульс.