– Какой смысл разводить теории и придумывать альтернативное прошлое? Это был несчастный случай. Тройка сам спустил курок!

– Да... Я просто думал о том, что всякое благое на первый взгляд деяние впоследствии оказывается для кого-то выгодным. Из-за смерти Тройки я продвинулся в синдикате даже дальше, чем сам того хотел. Ты смотрел новости? В Интернете говорят, что этот парень, Охотник, устроил благотворительную акцию, - Котов хмыкнул, - говорят, новый нано-хакер, защитник обездоленных. Красивая легенда у него.

– Да?
– только и смог произнести Термит.

– Только я в нее не верю. Какой-нибудь отморозок играет, радуется, что получил доступ к человеческим душам. А на самом деле все делает только ради выгоды.

– Хм.

– И я такой же. Теперь я преступник и не хочу попадаться, - Котов глубоко затянулся, докуривая сигарету до самого фильтра.
– Я готов сделать что угодно, лишь бы "Войд" не узнал правду... но я не знаю, что.

– Успокойся, тебе ничего не нужно делать.

– В той проклятой комнате остались наши биологические следы. Я думал о том, чтобы сжечь там все. Но уже поздно, туда нельзя возвращаться.

– Конечно нет! Держу пари, синдикат уже установил там пару жучков, так, на всякий случай...

– Да, я знаю. Просто вся эта история - как гиря, которая тянет меня на дно. Так хотелось бы от нее отвязаться.

– Не переживай ты так. Хочешь, пойдем в бар, напьемся?

– Я не могу, дочка ждет.

– Да, верно. Ладно, тогда пока.

– Пока.

Котов шагнул прочь, и через миг его силуэт уже растворился в ночном дожде.

Термит взглянул на часы: было десять. Он задумчиво постоял, качаясь на пятках, а потом, приняв решение, отправился к остановке монопоезда. По пути зашел на бензоколонку, где купил канистру самого дешевого бензина - на нее ушли почти все остатки зарплаты.

Трясясь в вагоне Термит начинал ощущать последствия протрезвления. Алкоголь выходил из крови, и вместо приятной расслабленности навалилась усталость, ноги в мокрых ботинках замерзли.

Он сошел в одном из глухих спальных районов. Ежась под ударами холодного ветра, побрел по улице с зонтиком в одной руке и канистрой в другой. Нести было тяжело и неудобно, а дождь зарядил пуще прежнего.

Термит выдохнул с облегчением, добравшись наконец до заброшенной высотки, где пару недель тому назад убил человека. Он оставил сложенный зонт в подъезде, а канистру потащил наверх.

В обшарпанной комнате по-прежнему стоял белый пластиковый стол и стулья. За разбитым окном мигала вывеска, окрашивая нити дождя во все цвета радуги.

– Иногда они возвращаются, - пробормотал Термит, открывая канистру.

Он плеснул бензином на "мебель", на стену, в которую отлетели мозги Тройки, на пол. Резкий едкий запах смешался с влажным, чуть отдающим плесенью, воздухом.

Термит зашвырнул пустую канистру в угол и закурил сигарету.

Он стоял перед разбитым окном и смотрел, как капли дождя на мгновение отражают свет рекламы и падают вниз, в черную пустоту. Сизый дым клубами застывал в воздухе, напоминая спящее привидение.

А потом загудело, зарокотало коптящее пламя, облизывая оранжевым шершавым языком стены и потолок. Стул, на котором Тройка сидел в последний раз, расплавился и растекся по полу бесформенной лужей.

Закрыв рукавом рот и нос, Термит спустился по лестнице. Взял зонт и побежал к остановке, ни разу не оглянувшись на высотку, на одиннадцатом этаже которой пылал огонь.

Дождь барабанил по подоконнику, и подсвеченные фонарем струи воды стекали по оконным стеклам. Термит лежал в кровати. Он выпил остатки водки и таблетку аспирина. Его знобило. Во рту было горько, от брошенной посреди комнаты одежды воняло бензином.

Находясь между явью и сном, Термит слушал стук капель. И струящиеся по стеклу потоки казались ему прозрачными руками, которые налегают упруго и сильно на стены человеческих жилищ, чтобы однажды обрушить их, и тогда вода прорвется внутрь и будет дождь, только дождь и ничего кроме дождя.

11. Хвост

Тройка ему так и не приснился.

Тем не менее наутро Термит проснулся совершенно разбитым. Промахнулся по кнопке будильника и зарычал на проклятый прибор как зверь. Кое-как отрубил навязчивые трели.